Хафиз и султан

] который считал, что если кто-нибудь зажжет траву на своем участке, а огонь перекинется и сожжет чужое достояние, то владелец упомянутой земли не несет ответственности, так как имеет право зажигать огонь на своей земле. Вместе с тем в этом же положении он отмечал, что мусульманину не разрешается умышленно причинять ущерб соседу и сжигать его посевы в связи с какими-либо работами, проводимыми на собственной земле.

– Умысел надо доказать, – отмахнулся судья, склонный к шафиитскому мазхабу, основатель, которого Мухаммад аш-Шафи, ни о чем подобном не упоминал.

– Истец утверждает, – не унимался Али, – что в тот день дул сильный ветер, и было очевидно, что огонь может перекинуться на другой участок. В данной ситуации действия собственника можно расценить, как поступок, приведший к утрате или гибели чужого имущества.

Это очевидное противоречие поставило судью в тупик, и он рассердился на Али, повысил голос, велев ему заниматься своими прямыми обязанностями, следить за ошибками в текстах документов, и не лезть, куда не просят.

Али обиделся и замолчал. Кади не сразу поднял голову, несмотря на шум, произведенный вошедшими – топот, звон шпор, бряцанье саблями и шуршание дорогой одеждой. А когда поднял, смерил посетителей тяжёлым взглядом. Он был раздражен.

– Кто такие? – сурово спросил он. – Почему вошли сюда с оружием?

Спеси у придворных несколько поубавилось. Если в Табризе кто-то и не боялся власть предержащих, так это семья Туграи, к которой принадлежал и судья – племянник Шамс ад-Дина Туграи, всеми уважаемого вазира города.

Другой его племянник Низам ад-Дин, был раисом [4 - Раис – начальник, в данном случае градоначальник.] Табриза и руководил сейчас обороной осаждённого города.

– Досточтимый судья, – заявил хаджиб, [5 - Хаджиб – общее название, – чиновник, камергер, в данном случае – придворный.]– меня прислала госпожа Малика-Хатун по очень важному делу.

Упоминание имени жены атабека [6 - Атабек – изначально – отец-воспитатель.

Наставник принца, со временем эта должность приобрела значение титула.] Узбека несколько смягчило судью, и он, продолжая хмуриться, жестом велел продолжать.

– Дело деликатное, – сказал хаджиб, – необходимо обсудить его наедине.

– Поэтому ты привёл сюда вооружённых людей? – спросил судья.

– Нет, они просто охраняют меня, – ответил хаджиб, не поняв иронии.

– Пусть они охраняют тебя снаружи, здесь тебя никто не тронет, сюда люди приходят за защитой.