Дороги хаджа

– Значит, для полного спокойствия я должна найти ей мужа.

– Я думаю, что в этом нет необходимости, она сама о себе позаботится. Но если у тебя есть кто-нибудь на примете. Какой-нибудь вдовец.

– Увы.

Оба замолчали, вдруг потеряв интерес к теме разговора. После долгой паузы Йасмин спросила:

– А все же почему ты неспокоен? Дело ведь не только в отсутствии вестей о твоем друге.

– Мне не нравится этот город, – тяжело вздохнув, ответил Али.

– Вот уж новость, как это не нравится, ты же здесь родился, это твой родной город.

– Увы, нет.

– Ты так долго обманывал меня? – удивилась Йасмин. – Ты родился не здесь? В какой-нибудь деревне?

– Почему сразу в деревне?

– Деревенские, часто скрывают место рождения, стесняются.

– Я родился здесь, но города, в котором я родился, уже не существует. Мы живем в другом городе. Я как-то не сразу это понял. Прежний Байлакан разрушен татарами. До основания. Они перебили всех жителей. Среди них был мой отец, его жена и дети. Их страдания до сих пор растворены в этом воздухе.

– Ты, в самом деле, слышал их крики? – тихо спросила Йасмин.

– Это не трудно вообразить. Когда я смотрю на этот город, я вспоминаю, что он отстроен ненавистным Шараф ал-Мулком. Здесь живут совсем другие люди. Даже канал, на который я смотрю вечерами с балкона и тот вырыт по приказу Шараф ал-Мулка.

– Если хочешь, давай уедем отсюда, например в Нахичеван, – предложила Йасмин. – Купим дом на той же улице, где живет Лада.

– Может быть, но сейчас не лучшее время для переезда, – сказал Али и через некоторое время спросил, – что говорит повитуха?

– Она говорит, что это произойдет на днях, – ответила Йасмин.

– Тогда и вернемся к этому разговору.

– Хорошо, – согласилась Йасмин.

Три дня спустя она умерла, не сумев разрешиться от бремени.

– Что с ребенком? – спросил Али у повитухи, вышедшей сообщить ему страшную весть.

– Аллах забрал ее вместе с ребенком, – ответила женщина, – мужайтесь господин, все в руках Аллаха.

– Сколько я тебе должен, – глухо спросил Али.

– Ну что вы, я не беру денег в таких случаях. Уж простите меня, ничего нельзя было сделать, узкое лоно. А вы еще молодой, возьмете себе еще жену.

Согласно обычаю, Али похоронил жену в тот же день. Молла, который прочитал молитву над могилой Йасмин, принимая серебряную монету, поклонился и сказал:

– Аллах лучше знает. Неизвестно, что с нами будет. Татары всюду.