Обитель Апельсинового Дерева

И обмыли дочиста, как вылизанного котенка, и надушили розмарином. – Видя, как беспомощно скривился Кит, она добавила: – Не видал ты смерти, мой господин. Видел только маску, которой ее прикрывают.

Дальше они плыли в молчании. Когда отмель позволила идти вброд, Мелаго положила весла:

– Ближе не подойду. – Она кивнула на город. – А вы отправляйтесь в таверну «Виноградная лоза». Кто-нибудь вас оттуда заберет. – Эстина носком сапога подтолкнула Кита. – Ну, валяйте. Я корсар, а не нянька при младенцах.

Лот поднялся:

– Прими наши благодарности, госпожа Мелаго. Мы не забудем твоей доброты.

– Забудьте уж, пожалуйста. Мне такая репутация ни к чему.

Они вылезли из лодки, вытащили сундуки. Когда оба, промокнув насквозь, оказались на песке, Мелаго уже гребла обратно к «Розе вечности», заливисто распевая искалинскую песенку.

Харло взял бы их обоих. Они могли бы повидать места, которым еще не дали имен, океаны, по которым еще не проложил пути ни один купец. Лот мог бы со временем встать на мостике собственного корабля – только он был не из таких и таким никогда не станет.

– Не самое величественное прибытие. – Кит, пыхтя, свалил с плеч сундук. – Как нам искать эту таверну?

– Ну… доверимся чутью, – неуверенно предложил Лот. – Простолюдинам оно помогает.

– Артелот, нам с тобой придворная жизнь отбила всякое чутье.

Лот не нашел что возразить.

Они медленно продвигались по городу. Сундуки были тяжелы, а ни карты, ни компаса у них не было.

Перунту когда-то называли прекраснейшим портом Запада. Забитые грязью, золой и помоями, усеянные рыбьими костями, улицы смотрелись не так, как представлялось Лоту. На мертвых птицах кишели черви. Выгребные ямы были переполнены. На одной неосвещенной площади им попались руины святилища. До Сабран доходили слухи, что король Сигосо казнил не отрекшихся от Святого священнослужителей, но она не хотела им верить.

Лот, стараясь не дышать, перешагивал ручьи помоев.

Первый чумной дом они увидели на следующей улице. Окна забиты досками, на дубовой двери нарисованы красные крылья. Над ними мелом выведена надпись на искалинском.

– «Пожалейте сей дом, ибо мы прокляты», – прочел Кит.

Лот покосился на него:

– Ты читаешь на искалинском?

– Понимаю, ты поражен, – серьезно ответствовал Кит.