Сезон костей

– Что за хрень вы несете! – вырвалось у меня.

В ту же секунду Альсафи отвесил мне подзатыльник, едва не свалив с ног. Потом схватил за волосы и рявкнул:

– Не смей выражаться в присутствии наследной правительницы! Прикуси поганый язык, иначе запихну его тебе в глотку.

– Спокойно, Альсафи, – властно приказала Нашира. – Пусть девочка разозлится, как тогда в поезде.

В ушах звенело, перед глазами возникла картина – два тела в вагоне. Труп и сумасшедший. Мои жертвы.

Так вот в чем заключается тест.

Убить Себа.

Значит, Нашира разгадала мой дар. Поняла, что я умею выпускать дух из тела. И тем самым убивать. Убивать быстро и легко. Теперь рефаитка жаждет увидеть мою способность в деле. Увидеть и решить, стоит ли овчинка выделки.

– Нет! – отрезала я.

– Нет? – спокойно переспросила Нашира и, видя мое молчание, продолжила: – Ты не вправе отказаться. Подчинись – или умрешь. Уверена, инквизитор живо собьет с тебя спесь.

– Ну так прикончите меня.

Тринадцать судей не отвечали. Нашира тоже хранила молчание, всматриваясь в меня, словно пыталась заглянуть в самую душу. Понять, блефую я или нет.

Зато Альсафи не колебался. Ухватил меня за запястье и поволок к пленнику. Я брыкалась и вырывалась, но все напрасно. Мускулистая рука больно сдавила горло.

– Убей мальчишку, а не то сломаю тебе все ребра. Кровью умоешься, дрянь. – Рефаит тряхнул меня так, что потемнело в глазах. – Давай, ну же!

– Нет.

– Покорись!

– Нет!

Рука сдавила сильнее, не позволяя дышать. Инстинктивно я впилась ногтями в противника и вдруг нащупала у него на поясе нож. Обычный нож для бумаги, каким вскрывают конверты, но сейчас сгодится и он. Один удар – и страшная хватка ослабла. Я торопливо попятилась и угрожающе выставила клинок:

– Всем назад!

Нашира расхохоталась. Ей вторили судьи. Немудрено, ведь для них я очередной арлекин, просто со своим набором трюков. Ничтожная тварь с опилками вместо мозгов.

Лишь страж не смеялся, а буравил меня взглядом. Заметив это, я направила на него нож.

– Впечатляет, – усмехнулась Нашира и сделала шаг ко мне. – Ты мне нравишься, двадцать сорок. У тебя есть дух.

Моя рука, сжимающая нож, дрогнула.

Из раны Альсафи сочилась светящаяся жидкость. Та же субстанция поблескивала и на лезвии.

Себ рыдал в голос. Я изо всех сил сжимала рукоятку, но пальцы не слушались. Против такой толпы нож не спасет.