Сезон костей

Постелью служила груда грязных одеял и подушка.

– Всегда подбираешь бродяжек? – спросила я, усаживаясь.

– Случается. Просто на своей шкуре знаю, каково быть новенькой. – Миниатюрная хозяйка устроилась рядом с примусом. – Добро пожаловать в Семью.

– Ого, я теперь член семьи?

– Отныне – да. У нас тут не секта, не подумай. Семью мы основали лишь для того, чтобы выжить. – Она занялась примусом. – По-моему, ты из Синдиката.

– Возможно.

– А я вот нет. Мои таланты им без надобности. – На ее губах заиграла слабая улыбка.

– Это когда?

– Десять лет назад. Мне было тринадцать. – Девушка приветливо протянула мне огрубелую ладонь. – Лисс Реймор.

Помешкав, я протянула свою в ответ:

– Пейдж.

– Номер двадцать пятьдесят девять сорок?

– Да.

Заметив выражение моего лица, Лисс виновато спохватилась:

– Извини. Привычка. Или результат зомбирования, как вариант.

Я пожала плечами:

– Ничего страшного. А какой номер у тебя?

– Девятнадцать сорок девять один.

– Откуда знаешь мой?

Лисс плеснула спирта в горелку.

– Новости здесь быстро расходятся, и это неудивительно. Нас тщательно изолируют от известий из свободного мира. Если Сайен можно назвать свободным. – Вспыхнуло голубоватое пламя. – Кстати, сейчас только о тебе и говорят.

– Это еще почему?

– Ты не в курсе? Арктур Мезартим прежде не брал людей в резиденцию. Более того, никогда ими не интересовался. А тут такое событие! Вот что случается, когда общество лишают самой примитивной прессы.

– Не знаешь, зачем он меня выбрал?

– Думаю, тебя приметила Нашира. Арктур – принц-консорт, ее жених. Ему лучше не попадаться на пути. Хотя его из башни хлебом не выманишь. – Лисс поставила на горелку котелок. – Поешь, и продолжим. Сразу извиняюсь за неудобства – арлекины давно отвыкли есть за столом.

– Арлекины?

– Так «алые туники» прозвали уличных актеров. Они нас явно недолюбливают. – Хозяйка налила в плошку горячий бульон, но брать в уплату кольца отказалась.

Жидкий, без запаха бульон оказался чрезвычайно мерзким на вкус, но согревал хорошо. Лисс наблюдала, как я жадно хлебаю.

– Вот. – Она протянула краюшку черствого хлеба. – Чем богаты. Баланда и сухари – пища наша. Со временем привыкнешь. Кураторы решили дружно забыть, что нас следовало бы кормить по-человечески.

– А мясо? – кивнула я в сторону большого зала.

– Пир по случаю нового Сезона. Баланда, кстати, из мясных соков.