Инсбрукская волчица

А вспомни, что пару дней назад про меня писали? Столько желчи на меня ещё никто не лил.

– Меньше бы вы газеты читали за работой, – отвечал его полноватый напарник.

– Моя б воля, – инспектор покосился на дверь,– запретил бы общение с этими писаками.

Усталый и раздражённый инспектор, однако, на следственном эксперименте был весьма энергичен. Стоило нам выйти из зарешеченной кареты, Дитрих глазами обвёл всех нас – полицейских, своего напарника и меня, и объявил во всеуслышание:

– Проводится следственный эксперимент по проверке показаний обвиняемой Анны Катрин Зигель 1892 года рождения непосредственно на месте преступления.

– Да, – ответила я, опустив взгляд на запястья, которые теперь украшали наручники.

– Вы согласны показать, как вы совершали преступление?

В этот раз вновь последовало равнодушное «да», после чего инспектор начал осыпать меня уточняющими вопросами.

– Так, как вы пробрались непосредственно в здание? Через парадную, через чёрный ход или через окно?

– Через окно, – ответила я.

Дитрих распорядился приставить к стене лестницу, чтобы я показала, откуда всё началось, при этом не забыл послать ещё двух караульных на второй этаж, чтобы я не сбежала. Заметив, что в наручниках мне будет неудобно взбираться, он лично снял их, зная, что я всё равно убегать не стану. Меня либо полицейские пристрелят, либо горожане растерзают. Выбор невелик. Самоуверенность инспектора поражала – он чувствовал себя настоящим хозяином положения, создавалось впечатление, что он никогда не признаёт свою неправоту, а подчинённые у него ходят по струнке, не осмеливаясь нарушить даже глупых и ошибочных распоряжений.

– А что, эту упырину повезут в кандалах или как? – спрашивал довольно молодой сыщик Мартин Кляйн.

– А чего её бояться? В тюрьме она ничего никому не сделает, – Дитрих был непрошибаем, просто кремень.

– Да на ней же сорок трупов! Сорок!

– Сорок три, Мартин, сорок три, – поправил инспектор своего напарника.

Действительно, водосточная труба оказалась довольно прочной и тогда выдержала мой вес, хотя могла бы прогнуться и даже сломаться. В тот день я не пошла на занятия, и твёрдо решила выполнить задуманное.

Родители, ни о чём не догадываясь, разбудили меня в привычное время.