Дитя пустоши

– Брата? – удивленно вскинул брови юноша. – Ты имел в виду братьев?

Хитон ничего не сказал, а, только развернувшись, зашагал вперед. Оба собеседника зашагали по мостику, который являлся заодно центральной улицей деревне, возвышающейся на сваях над царством темных болот. Когда они ступали по мосту, между бревнами хлюпала грязь.

– Где твой меч? – мрачно поинтересовался Хитон, поправляя ножны.– Как ты зайдешь в замок без меча?

– У нас не принято было в академии ходить с мечом. Когда я там появился, в первый же день у меня его отняли.

Хитон покачал головой, а затем, приподняв свою шерстяную накидку, отстегнул свой короткий меч с ножнами и тут же кинул его ученику.

– Одень быстрей, пока люди не увидели.

Дурдиан поспешил одеть меч. Благо, что люди уже высыпали навстречу. Они выходили из разных хижин и склонялись в поклоне. Старики, дети, женщины. Рваные, грязные, всех цветов кожи, в мешковине и коже, умные их глаза светились в царстве этой вечной осени.

– Сколько себя помню здесь осень, – буркнул Дурдиан.

– Дважды я видел лето на этой планете, – буркнул учитель. – Восемьсот лет, стало быть, мне будет, когда наступит зима. Ох, много умрет тогда. Особенно этого сброда.

Учитель кивнул в сторону нищих женщин, стиравших одежду перед входом в землянки.

– Такова их судьба, – философски констатировал Дурдиан.

– Что там с моими братьями? – поинтересовался юноша.

– А что с ними может быть? – покачал головой старец. – Ах – да. Фелот отошел в тень Ворона.

– Что случилось? – буднично спросил Дурдиан.

– По дороге в замок съела его аскуда. Мы сейчас их всех пожгли. Но они периодически спускаются с северных гор.

Дурдиан поежился, вспоминая аскуду – он как-то видел в детстве этого болотного змея, который жил внизу и повадился воровать людей с деревни.

– А другие?

Старик замялся.

– Андут погиб в яме?

– В яме за что?

– Предательство государственных интересов.

– Сигермет? – бледнея, спросил Дурдиан.

– Он был арестован сразу по прибытию с внешнего кольца. Уже полгода он находится на шахтах. Но я дал приказ о нем заботится.

– Черт возьми… – в сердцах проговорил Дурдиан.

– Да кстати, я уже не судья. Хотя меня по-прежнему так называют.