Империя. Наложница

– Конечно,– произнесла она – раб врет! Зачем такая вонючка хану?

Ирилия хлопнула в ладоши, и жена пастуха, с неохотой, отодвинулась.

– Что ты умеешь, раб? – спросила молодуха – За что великий Астахан забрал себе?

Я молчала, опустив голову. Петь для этих я не собиралась.

– Вот! – воскликнула толстушка – Совсем бесполезный! Но, по праву наш! Грец его нашел, и пленил!

– Это так! – кивнула Ирилия – Можете оставить, но, пока не клеймите! Дождемся Главу, пусть он решает! Только,– добавила она, поморщившись – пусть помоется.

И одежду другую дайте!

– Да, жена Главы!– почти хором ответили муж с женой, кланяясь. Илирия удалилась, толстушка негромко сказала:

– Еще чего! Воду на него тратить! Завтра в озере помоется!

И повернулась к мужу:

– Пойдем в шатер, муж мой! Трапеза ждет!

Смотрела она, при этом, на Олива.

И мы двинулись между домишками, которые, при ближайшем рассмотрении, оказались из глины, смешанной с мелкими камнями, и, почему-то, именовались шатрами.

У пастуха и его жены был только один раб – Олив.

Поэтому, супруги так в меня вцепились. Жил Олив к хижине, слепленной кое-как, из той же глины – сам сделал, и сделал неумело. На земляном полу лежал ворох сухой травы, на которой раб спал, вот и вся мебель. Эта избенка притулилась к сараюшке, где хранились дрова, одна из самых больших ценностей степи – их покупали у племен, живущих в предгорьях, в лесу. И Олив должен был по ночам не столько спать, сколько охранять эти ценности. Теперь он, с радостью, перепоручил это мне.

Но, величайшей ценностью степи были лошади, в чем мне предстояло убедиться, буквально, на своей шкуре.

А пока я спросила у Олива – покормят ли нас? И он ответил – как только пастух поест,напьется вина, и уснет, хозяйка принесет еды.

И, вскоре Кама прибыла, неся на куске шкуры кучу яств – и суп, и лепешки, и сыр. И вино. Все это она поставила перед Оливом, мне же вручила глиняную миску с похлебкой, кусок лепешки, и кусок жареного мяса.

– Иди отсюда, Вонючка! – сказала она при этом – На улице поешь!

Я вышла, села, прислонившись спиной к хижине, и съела все, что мне дали.

И пол ночи провела у хижины, слушая страстные вздохи и стоны Олива и Камы. Я старалась их не замечать, и мечтала поскорее оказаться в озере, в его теплой, почти горячей от солнца, воде, и, наконец, помыться.

Когда хозяйка ушла,раб позвал меня, отдал остатки вина, и предложить спать рядом с ним – так теплее. Я прислонилась к спине Олива спиной, и уснула.