Империя. Наложница

Подошла женщина, лет сорока, невысокая, пухленькая, как колобок, одетая в такой же халат, как и Герц, но более новый, яркий и нарядный. Волосы ее были заплетены в толстую косу, а на макушке кокетливо красовался яркий платок, удерживаемый обручем из светлого металла. Толстушка посмотрела на меня, тоже не остановив детей, затем уставилась на пастуха. Один из камней угодил в нее, женщина заругалась, и дети убежали, потеряв ко мне интерес.

Пастух закрыл деревянные, не знаю как приделанные к камням ворота, и, с важным видом подойдя к женщине, протянул ей руку.

– Приветствую, муж мой! – сказала она, пастух ответил:

– Здравствуй, Кама! – и на этом с любезностями было покончено. Женщина уперла руки в бока, и кивнув в мою сторону, спросила:

– Что за чучело?

Пипец! Еще и чучело!

– Наш раб! – произнес пастух, заглядывая жене в лицо, и, по виду, рассчитывая на ее одобрение.

– И зачем он? Тощий, мелкий, грязный… На что он пригоден? – скривилась жена, не одобрив приобретение мужа.

– Продадим! – заискивающе оправдывался старик.

Похоже, целование руки – просто ритуал. Хозяйкой в доме была жена.

Дени ошибался, когда говорил, что слово женщины в Богунде ничего не значит. Еще как значит!

– Тьфу! Кто его купит!– между тем, произнесла хозяйка,и добавила, весьма нелогично:

– Заклейми, что б не сбежал!

– Нельзя меня клеймить! – крикнула я – Я раб Астахана!

– Врет! – воскликнул пастух – Клейма нет!

– А если не врет? – услышала я голос, обернулась, и обнаружила еще женщину, довольно молодую, красивую, с золотым обручем на голове, и в окружении трех рабынь.

– Астахан убьет за кражу своей собственности! – продолжила она – Может, заклеймить не успели. Грец, где ты его взял?

– Спал под кустом, госпожа! Один! – ответил, кланяясь, пастух, и добавил – А хана нет, он в походе!

– Уже вернулся! – улыбнулась молодая – С победой, как всегда!

– Значит, – встрепенулся старик – и господин Глава возвращается?

– Да! – продолжила улыбаться молодая – И мой муж тоже вернулся, живой, слава богам, и невредимый!Был гонец.

Жена Герца тоже улыбалась и кивала.

– Слушаюсь, госпожа Ирилия! – ответил старик, опять кланяясь.

Толстушка выступила вперед, закрывая меня от молодухи.