Лунный плантатор

Вот так, запросто, между делом, груду денег и как говорится, на бочку? Такого Костя еще не видел.

Он осторожно приподнялся с полки заглянул через крышку кейса. Кейс был по самые борта набит брикетами денег. Все пачки состояли только из пятисот рублевых купюр. «Здесь миллионов пять, не меньше, – с ужасом подумал Пузырьков. – Мамочка!» Всякие позывы требовать у Родика билет мгновенно улетучились. Он не мигая наблюдал за тем, как молодой человек наконец отыскал в чемодане, под грудой денег, пару девственно новых носков, скрепленных тонким ниточным стежком.

Двумя быстрыми ловкими движением, с помощью одного только указательного пальца, Родион снял поношенные носки и бросил их сверху на горку денег на столе. Затем, перекусив зубами стежек, соединяющий пару новых носков, он быстро одел их и, сняв со стола туфли, сунул ноги в уютные лакированные пространства, каким-то странным образом минуя процесс развязывания-завязывания шнурков.

– Во и все! – сказал Родик притопнув ногами. – Терпеть ненавижу рваные носки… Как-то одна горче любимая мною женщина по фамилии Рита Вайсертрегер, служившая, между прочим, прапорщиком в одной пожарной команде, сказала мне: «Родька! Ты стань хоть трижды новым русским, но будешь на БээМВэ кататься в рваных носках.

Родион улыбнулся, подмигнул Пузырькову, взял со стола пачку денег, разорвал с одного конца банковскую упаковку и вынул из пачки несколько пятисотрублевых листов.

– Знаешь, Константин, – сказал Родион раскладывая пятисот рублевки в руке веером. – Рваных носков я с тех пор не ношу, но у меня осталась одна проблема – что делать с поношенными носками? Демонстрирую еще один способ. Сам придумал. Только что, – Родик расправил купюры на манер карт. – Оп! – он виртуозно свернул из «веера» кулек. – Раз, – Родик кончиками пальцев взял со стола носки. – Два, – мастерски, как фокусник шелковый платок, затолкал их в бумажный конус, – Три! – торжественно воскликнул он, смял края кулька и спрятал его в кулаке.

– У меня в нагрудном кармане? – с надеждой спросил Костя неожиданно севшим голосом, не понимая, как это можно завернуть дырявые носки в бумагу стоимостью четыре тысячи рублей.

– Правильно, – кивнул Родион.