Лунный плантатор

 – Такой билет! Твой билет! Подтверждающий твое право на проезд в моем вагоне!

– Ах, билееет! – Родион улыбнулся и стал хлопать себя по нагрудным карманам рубашки, бросая по сторонам взгляды, словно его билет лежит где-то на видном месте. – Сейчас, мастер, все будет! Что я не понимаю, что ли? У тебя своя служба, у меня… – взгляд Родика вдруг остановился на собственных носках. – Фиуууу! – присвистнул он. – Вот это да! – Родик протянул руку и потрогал большой палец правой ноги кончик которого проглядывал в самую что ни на есть банальную дырку.

Глава третья

В которой на том самом блюдечко с голубой каемочкой, купюры превращаются в оберточную бумагу, а рубли и доллары в лунные камушки

И тут Родион Оболенский произнес просто монументальную фразу, можно сказать – квинтэссенцию житейской мудрости закоренелого холостяка:

– В жизни каждого мужчины наступает время когда чистые носки проще купить, чем постирать!

С этими словами он взял с полки кейс, который до этого служил ему подушкой положил его на колени, бодренько так щелкнул замочками и откинул крышку.

– Где-то у меня была еще запасная пара носков, – пробормотал Родик глядя в чемоданчик. – Где-то была… Где-то здесь…

С легким, приятным, хлопком на стол купе, рядом с парой превосходных, лакированных туфлей упала плотненькая, похожая на карточную колоду пачка новехоньких пятисот рублевок перетянутых банковской лентой. Следом еще одна.. И еще… И еще…

Несметные, с точки зрения Пузырькова, богатства как из рога изобилия сыпались на обычный железнодорожный столик.

Пачки пятисот рублевок были разбросаны по столу, там где недавно пассажиры плацкарты резали колбасу, ломали шоколад в плитках и сооружали бутерброды с майонезом, вареным яйцом, порезанным кольцами луком и жирными лоснящимися шпротами.

Пузырьков сглотнул слюну и новыми глазами, полными детского удивления посмотрел на Родика. Если бы на месте Родиона сидел Коперфильд, непревзойденный Гудини или там, на худой конец, Эмиль Кио, удивление Кости Пзырькова было бы меньше.

Всяких «фокусников» повидал он на своем веку. Но это вам не теща в чемодане – это Эльдорадо на белом пластике стола.