Русский богатырь и лесное воинство

Его лицо странным образом стало менять черты, да и сам старичок стал превращаться в старую женщину. Приглядевшись, Вова узнал свою бабушку. Вдруг гот обнаружил себя лежащим на полу в своей квартире в тесной, заваленной тряпками и коробками прихожей. Над ним, склонившись, причитала его бабушка Любовь Михайловна.

– Ох уже мне эти люди… – услышал Вова чей-то мужской бас откуда-то издалека.

Под слезливые причитания бабушки гот встал, потрусил головой, настороженно огляделся по сторонам, затем стал пристально разглядывать Любовь Михайловну.

«Бабушка как бабушка, – размышлял Вова, – вроде не притворяется, а там кто знает… Спрошу у нее что-нибудь».

– Где была, бабуля? – грубовато спросил гот.

– Да где же мне быть, внучек, – затараторила женщина, – ты же сам перед тем как пойти в университет-то свой просил купить тебе чего-то вкусненького. Вот я и сходила. Прихожу, а здесь ты бьешься головой о пол и кричишь. У меня чуть сердце не выскочил из груди.

– Да не учеба, а безделье и пиво, – раздался голос из далека. Вова вздрогнул и оглянулся. Никого. Пробежался по квартире: в ванной, туалете, кухне – никого. В комнате даже под диваном и креслом посмотрел – пусто.

«Что это еще такое?» – в растерянности вопрошал сам себя Вова.

– Бабуля, ты ничего только что не слышала? Голоса там какие?

– Нет, не слышала, – ответила Любовь Михайловна, – глуховата стала.

– Да ничего, забудь… – отмахнулся Вова и включил телевизор.

– Может таблеточку выпьешь, или врача вызовем, – причитала женщина, – не нравишься ты мне.

– Да отстань от меня, – раздраженно буркнул Вова, – говорю тебе все нормально.

Любовь Михайловна открыла рот, чтобы еще что-то сказать, но раздался звонок в дверь, и она поспешила открывать.

– Доброго вечера, Люба, я тут пришла поинтересоваться…

– Соседка пришла, видно слышала мои вопли, – прошипел себе под нос Вова, щелкая кнопками на пульте, – теперь сплетен не оберешься…

– Кто это только что выходил из вашей квартиры?

– Никто не выходил, – удивленно ответила Любовь Михайловна, – а что?

– Э-э, Люба, я хоть и подслеповата на старость лет стала, а видела то, что видела.