Искупая грехи

– Давайте ближе к делу, – грубо бросил Алекс, чувствуя, как начинает терять терпение.

– У меня к Вам деловое предложение, – мгновенно посерьёзнев, сказал прокурор. – В течение трёх суток Вы должны передать мне три миллиона долларов, которые, я больше чем уверен, отложены Вами на чёрный день.

– Пфф, а я-то уж думал, – расхохотался Алекс, – какие-то жалкие три лимона. Сейчас сбегаю до банкомата и вернусь. Подождёте?

– Зря смеётесь, – абсолютно спокойно произнёс прокурор.

– Вы правда думаете, что находясь тут, я вдруг неожиданно, словно волшебник из шляпы достану эту сумму, а потом Вы просто так меня отпустите? – усмехнувшись, спросил Алекс, – да и зачем вообще такому богатому человеку как Державин, жалкие три миллиона?

– Они не для него, – быстро парировал вопрос прокурор, явно ожидая подобных вопросов, – после передачи денег Державин будет уведомлён о Вашей трагической кончине в стенах этого милого учреждения, а Вы продолжите отбывать свой срок под другим именем и в другой колонии, ну а там, глядишь, и условно-досрочное получится для выбить.

– А если я скажу, что у меня таких денег подавно нет, и пошлю Вас на хер? – каменным голосом спросил Алекс, ожидая получить не менее резкий ответ.

Но грубости не последовало, прокурор вальяжно встал из-за стола и подошёл к зарешёченному окну, пытаясь разглядеть внутренний двор тюрьмы.

– В любом случае Альберт Петрович узнает о Вашей трагической кончине в стенах этого заведения, но в таком случае это будет чистейшая правда.

Алекс молча обдумывал сказанное.

– Ах да, совсем забыл сказать, – повернув голову и посмотрев в глаза собеседнику, продолжил прокурор Тарасов, – вдобавок к этому, он попросил навестить Вашу милую дочурку, которая, как мы выяснили в ходе проведённого мной небольшого расследования, сейчас находится в социальном приюте для несовершеннолетних детей на юго-востоке Москвы.

– У меня нет никакой дочери! – резко оборвал Алекс, чувствуя, как участилось сердцебиение, и начали холодеть руки.

– Ну, тогда я открою Вам очень интересный факт о Вашей же биографии, Александр, – специально ровно и надменно продолжал Тарасов, видя, что собеседник попался на крючок и, скорее всего, понял, реальность угрозы.