В эфире

Подниматель лифта. Обучать на нее молодых людей, а потом, по окончании учебы снабжать их рабочим место вместе с такой вот кабиной. Мы будем строить высокие здания, вы будете поставлять нам персонал и оборудование. Все будут довольны и при делах.

Старик устало покачал головой и прикрыл глаза ладонью.

– Вы понятия не имеете, как это все устроено. А вместо того, чтобы довериться мне, так как понять вы все равно не в силах из-за своей…, – он очертил в воздухе квадрат, – угловатости, вы несете всякую околесицу.

Из целого потока только, может быть, пара человек способна поднять эту кабину наверх.

– Ну ничего. Давайте двоих-троих. Будет больше рабочих мест для ваших выпускников.

Канцлер попытался еще что-то сказать, но префект не дал ему промолвить и слова, остановив жестом поднятой перед собой ладони.

– Хватит, канцлер. Достаточно уже доверия, вам не кажется? Решайте: либо вы предоставляете веские доказательства, либо я больше не буду сдерживать толпы недовольных людей. Сами знаете, чем это грозит вам и всем вашим, так сказать, коллегам.

Сказав эти, не требовавшие никакого ответа, слова, он и его молчаливый спутник поднялись и чинно поклонившись, направились было в сторону лифта, но, пройдя несколько шагов, префект остановился.

– Мы ведь можем воспользоваться вашим чудодейственным средством передвижения? – спросил он с нескрываемой в голосе издевкой.

– Думаю, – ответил старик, пожав плечами, – что вам не повредит небольшая зарядка с утра, многоуважаемый префект.

Всего доброго.

Префект холодно качнул головой и, развернувшись, прошел в сопровождении спутника в противоположном от лифта направлении, где вниз уходила крутая лестница.

– Так-так-так, – проворчал старик, почесывая подбородок, когда нежеланные гости скрылись из виду.

Гертруда ощущала беспокойство в эфире, похожее на ощущения загнанного в угол животного. Это еще не паника, но что-то очень близкое к ней. Хотя, нужно было признать, он совершенно не подавал виду, а все эмоции переживал с видом каменной статуи, выточенной в одном единственном образе – искушенного и мудрого старца.

Может быть это было тем самым признаком магии в нем, который девушка так и не смогла разглядеть прежде? То, как он скрывал создаваемые им колебания в изначально спокойном эфире за маской мудрости. Старик еще сильнее сдвинул высокую остроконечную шляпу на лысеющий затылок так, что, будь она на волосах, а не на абсолютно гладкой голове, давно бы уже упала ему за спину.