Научи меня прощать

Но сейчас, когда мне так нужна его поддержка, я могу лишь тихо сесть на край кровати и с замиранием сердца прислушиваться к его тихому дыханию и гадать, когда настанет тот момент, что судьба лишит меня даже этого…

– Мира..? – через туман неприятных мыслей до меня доносится еле слышный голос папы, и я подскакиваю на месте, словно ужаленная.

– Папа, – шепчу негромко и ближе сажусь к нему, так, чтобы ему не приходилось еще больше напрягать свой голос. – Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Если что-то не так – говори мне…

– Все хорошо, милая, – прохладная ладонь папы ложится на мою горячую, из-за чего сердце начинает биться о ребра как сумасшедшее.

– Да, Мишка вне себя от счастья, – пытаюсь сделать голос как можно безразличнее, но и без того понимаю, насколько жалко у меня это получается. – Со стороны кажется, будто Катя никуда и не уезжала…

– Она его мать и мальчишка долго скучал по ней, – слова из папы выходят с трудом, но даже несмотря на это, он через боль и слабость в теле садится на кровати, спустив с нее ноги.

– Как можно скучать по той, кто тебя бросил на произвол судьбы ради лучшей жизни?! – злюсь в сердцах на сестру и по глазам папы вижу, что он как никто другой понимает меня. – За шесть с половиной лет она лишь три раза навещала его, а теперь внезапно проснулся материнский инстинкт?

– Лучше поздно, чем никогда, – мужчина пожимает плечами и осторожно встает с кровати.

Как бы я не хотела помочь ему в такой, казалось бы, мелочи, но все равно остаюсь на месте и слежу за ним через настенное зеркало. Больше всего папа не любит, когда люди считают его слабым, поэтому я позволяю ему время от времени геройствовать, чтобы не ущемить его мужскую силу.

– Как говорится – лучше поздно, чем никогда, – настаивает он, похлопывая меня по спине. – Верно?

На мои плечи ложатся большие отцовские ладони, которые способны были потушить самый сильный пожар, и на мгновение я успокаиваюсь, спрятав душевные терзания глубоко в себе до поры до времени.

Мишка все не унимался и бегал по квартире с новой игрушкой, радуясь, что мама, наконец, к нему прилетела аж из другой страны, чтобы повидать, из-за чего кошки, скребущие мою душу уже который час, готовы были взяться за лицо сестры.