Песнь огня

Ло Тейран, известный лауреат поэтических премий и друг Тиндейла, пытавшийся справиться с запонкой в форме клевера перед зеркалом в туалете, прося меня помочь с поэмой в честь погибших драконорожденных. А теперь сын Тейрана, обращавшийся к Иксиону так, словно они были знакомы.

– Мы заключили сделку, – сказал Лотус. – Ричард не должен пострадать.

Иксион улыбнулся.

– Он и не пострадает, – согласился он, – если будет слушаться своего господина.

– Это было не…

– Чертов драконий огонь! – прорычал Рок, надвигаясь на Лотуса, его голос подобен раскатам грома.

Лотус вскинул руки:

– Рок, я могу все объяснить…

– Я дам вам двоим минуту, – сказал Иксион. – Выходите, когда вы будете готовы.

Он захлопнул дверь.

Но двое других едва заметили это, крича друг на друга срывающимися голосами.

Лотус говорил о своем отце, о декане Ортосе и Лицее, о литературной цензуре и разрушающихся ценностях при Атрее, а Рок кричал ему: «Как ты мог?», и слезы текли по его лицу.

– Это был ты, – догадался я в тот момент, когда Рок замолчал, чтобы перевести дыхание.

– Оставил информацию для питианцев на Острове Мертвых.

Лотос кивнул:

– Как долго ты на них работаешь?

Ответ Лотуса прозвучал уклончиво:

– Недолго. Только когда это стало неизбежным. Я знал, что должен защитить тех, кого люблю. – Он посмотрел на Рока, который уставился в потолок. – Патриции устали от Атрея. Они хотят вернуть свои библиотеки.

Литературная цензура и чистки революционного режима стали неприятным сюрпризом для элиты, которая его поддерживала, источником недовольства на долгие годы.

Рок ударил кулаком по столу:

– Моя свобода за библиотеку?

У меня мелькнула та же мысль.

Лотус отмахнулся:

– О, не надо так драматизировать…

В этот момент крыша над нами заскрипела. Тень накрыла глянцевое стекло, прижимаясь к стеклянным панелям. И вот они со звоном разлетелись вдребезги, рассыпаясь словно сахар, и мы увидели морду дракона, возникшую на месте разбитого окна, словно любопытный пес, пролезавший в собачью дверку.

Голиафан Фрейды приземлился на крышу Обители.

Лотус, Рок и я попятились от назойливого рыла. Осколки стекла, все еще цепляющиеся за раму, скручивались в завитки от горячей чешуи дракона, как отслаивающаяся бумага. Дым вырывался из ноздрей размером с дупло дерева, заполняя Обитель.

– Некоторые из них все еще там, – раздался снаружи голос Иксиона.