Песнь огня

Твой дед приготовил оружие в деревнях. Мы сделали остальное.

Она имела в виду драхтаназию и намордники. Сквозь дымку облегчения я ухватился за единственное, что сейчас имеет значение:

– Отнеси меня к Спаркеру.

– Мы летим туда.

Курган Завоевателя устремился нам навстречу. Норчианцы и драконорожденные разбегались врассыпную, а высокородные наездники пытались, но безуспешно, поднять в воздух своих осоловевших, отравленных драконов. Антигона нацелилась на черную громадину, скованную цепями, которой был мой прекрасный Спаркер, гордость нашего флота.

Я чувствовал, как он бьется в своих цепях, и подтолкнул его вперед, передав ему любовь, которая цвела в моем сердце.

Борись с ними. Сломай их. Иди ко мне.

Железные болты сорвались с его оков. Послышался скрежет металла. Спаркер встал на дыбы, сломанные цепи его ошейника раскачивались в разные стороны. Воспользовавшись ситуацией, он изо всех сил ударил намордником о деревянные заграждения телеги.

Намордник развалился. А я ощутил облегчение от нашей свободы и смог разжать стиснутые челюсти.

И тут я вспомнил, что должен сказать Антигоне. Это и хорошие, и плохие новости, но у меня было всего около двух секунд, поэтому я выбрал хорошую новость.

Потому что сейчас я чувствовал очень хорошо.

– Антигона, твой друг жив!

– Что?

– Дак жив. – Спаркер прямо под нами, и я прокричал последние слова: – Он в Подземелье Крепости! ТЕПЕРЬ бросай!

Аэла отпустила меня.

Я пролетел последние десять футов и упал на спину Спаркера.

На мгновение я застыл, лежа плашмя без сил. Затем радость от нашего воссоединения дала Спаркеру новый прилив сил. Он рванулся, цепи лопнули, и я прильнул к его голой спине, обхватив коленями суставы крыльев. Ветер снова ворвался в мои легкие.

Это все, что мне нужно.

Спаркер выгнул спину и изрыгнул мощное пламя грозовика в небо. Мне вдруг показалось, что я тоже способен изрыгать пламя.

Нас окружили изумленные зрители, которые пришли посмотреть на наше падение. Норчианцы переминались с ноги на ногу. Драконорожденные смотрели во все глаза. Все разговоры тут же стихли.

– Что это будет, Норчия? – ору я.

Леари Торнроуз, марионеточный король норчианцев, вышел вперед, на его лице застыла притворная усмешка. Рядом с ним Роуд и его покрытый слизью аврелианец раскачивались, словно корабль на волнах, и дракон зарычал на меня.