Аид и Персефона. Плененные

Осталась самая малость. Последний рывок.

Я делаю несколько несмелых шагов и приоткрываю створки. Петли еле слышно скрипят, но, кажется, звук разносится на несколько этажей выше. Оглядываюсь в страхе, что меня засекли, но нет, я по-прежнему в полном одиночестве. Чувство странного притяжения крепнет, практически оглушает. И я делаю шаг внутрь.

В помещении слишком темно. Плотная тягучая темнота, которую не в силах разогнать даже чаши с огнем, обволакивает меня. Она живая и как будто дышит. Пульсирует вокруг, вторя моему бешеному сердцебиению.

Что это? Какой-то церемониальный зал, в котором любая сущность тонет во власти тьмы? Она здесь хозяйка, и ей хочется прощупать гостью на прочность.

Я слышу странное шипение, как если бы разворошила ногами клубок змей. Но упрямо иду туда, где виднеется выход. Это точно он, я чувствую! Серая дымка в форме овала тянется от пола до самого каменного потолка. Она мерцает неоднородным зеркалом, словно за ней водопад. Ускоряю шаг. Вот она, моя новая жизнь, я выбралась! Я смогла!

Но как только я прикасаюсь к выходу, который идет рябью под моими пальцами, чудовище сбивает меня с ног.

Лязг зубов, разрезающий воздух возле моего уха, словно сабля, дикий необузданный рык. И вот я лечу на пол. Надо мной нависает жуткая оскаленная морда. Я срываюсь на крик. Горло начинает саднить, но тварь крепче впивается в меня когтями, не позволяя подняться. Тяжелой лапой прижимает к полу. Под его весом становится почти невозможно вдохнуть. Дыхание зверя забивает мои ноздри зловонием.

Я узнала его. Это тот самый трехглавый пес из моего сна. Сейчас его слюна начнет капать на мою кожу, прожигая ее словно кислотой. Но я ничего не чувствую. Только когти, как острые стальные прутья царапающие мое хрупкое тело. Платье порвалось, не сумев защитить меня от его смертоносного оружия.

– Не трогай меня! – слова вылетают вперемешку с воплями, но пес не реагирует. Я чувствую его звериную радость. Он загнал кролика, пытающегося убежать, и ликует. Смотрит на меня своими желтыми горящими глазами и растягивает момент победы.

– Оставь меня! Не трогай! Не трогай! – не унимаюсь я. Истерика накрывает с головой. Я кусаю животное за лапу. Оно рычит и готово сомкнуть свои челюсти на моей шее. Сорванные связки пропускают только хрип. Я зажмуриваюсь и жду смерти, но слышу голос:

– Это было смело, не так ли, Цербер?

Не открывая глаз, я узнаю бархатистый голос. По моему лицу катятся слезы. Соль опаляет царапины на щеках, но я не могу остановиться.