Аид и Персефона. Плененные

– Отлично… – шепчу я, собирая сумку.

Выходя из аудитории, я чувствую на себе десятки пар глаз, уставившихся мне в спину. Словно меня не на беседу вызвали, а признали виновной в убийстве соседей и их маленького пуделя.

Мы с инспектором выходим в коридор, и он без предисловий спрашивает:

– Мисс Рейли, где вам будет удобно вести беседу, здесь или в участке?

– Здесь! – не раздумывая отвечаю я. Кому же по доброй воле захочется пересекать студенческий парк в сопровождении представителя «Гарды»?

– Отлично, присядем тогда? – он указывает на узкую скамью возле лестницы и, дождавшись, когда я сяду, продолжает: – Я не отниму у вас много времени.

Мне только нужно знать, где вы были вчера примерно с двух до четырех ночи?

– В два часа я закрыла бар, в котором работаю, и отправилась домой, – отвечаю я, не понимая, к чему клонит мужчина.

– Правильно ли я понимаю, вы работаете в баре «Форест Джонс»?

– Да, там. А что случилось?

– Вчера ночью, предположительно в это время, был убит мужчина.

Последний раз его видели выходящим из вашего бара, – сухо отвечает инспектор. – Вы не припоминаете ничего странного?

Меня обдает волной жара. Я пытаюсь собраться и спокойно отвечаю:

– У нас много вчера было посетителей. И практически все мужчины. Но ничего странного я не заметила.

Инспектор роется в своей папке и достает оттуда фото.

– Этот мужчина вчера был в вашем баре? Вам знакомо его лицо?

Когда передо мной оказывается фото парня-стереотипа, внутри что-то обрывается.

Я в страхе замираю, и это не укрывается от зоркого глаза детектива.

– Расскажите мне, мисс Рейли, не заметили ли вы чего-нибудь странного в его поведении? Может, он ссорился с кем-то во время его пребывания в вашем баре? – вопрос звучит холодно и безэмоционально, словно заученная речь, но я угадываю в тоне детектива напускное спокойствие.

Мне не хочется рассказывать о том странном мужчине, который утихомирил наглеца. Казалось, что даже если меня посадят в тюрьму за укрывание преступника, то это будет сущей мелочью по сравнению с тем, что будет, если я сдам незнакомца.

Вряд ли он следует хоть каким-то законам. У таких, как он, есть собственные законы. И собственные методы расправы.

Меня заметно трясет, но я все же стараюсь ответить:

– Да, он ссорился! Этот мужчина пришел в наш бар уже в нетрезвом состоянии. Он начал задирать посетителей, оскорблять меня и в целом вел себя довольно вызывающе. Но из бара он ушел один.