Пустота

Вот же дебил… – продолжала ругаться она, слушая длинные гудки телефона.

– Слушаю, – отозвался хрипловатый голос на той стороне.

– Полина Евгеньевна, доброе утро! Меня зовут Катерина Солнцева, я веду дело о задержании вашего брата, он вчера звонил вам с моего телефона.

– Слушаю, – тот же неприветливый низкий голос.

Солнцева недовольно скривилась.

– Полина Евгеньевна, мы с коллегой стоим у ваших ворот. Не могли бы вы выйти? Это очень срочный, можно сказать, неотложный вопрос.

В трубке продолжало висеть молчание.

– Поверьте, в ваших с братом интересах поговорить сейчас с нами.

Молчание вновь повисло, и когда казалось, что нужно искать новые аргументы, динамик телефона ожил:

– Ждите.

– Сучка! – прервав звонок, недовольно отрезала Катерина.

– Кать, тебе надо успокоиться.

– Да знаю! – огрызнулась она.

Если бы Северская повела себя нормально и как нормальный человек поспешила бы навстречу со следователями, у Катерины бы, скорее всего, не было шанса успокоиться.

За первые пять минут ожидания Солнцева успела приструнить свои нервы, за следующие пять она полностью успокоилась, а затем, вновь начала заводиться – с каждой новой минутой все больше.

– Трындец, Вань, ну и где эта сучка? – уже ходила она из стороны в сторону. – Мне что, снова звонить ей?!

Словно испугавшись ее слов, парадная дверь отворилась и выпустила в их направлении хозяйку. Не торопясь та двинулась в сторону ворот.

Поскольку дом и ворота разделяли почти двести метров, а двигалась она неспешно, Солнцева успела хорошо рассмотреть обидчицу.

«Лахудра!» – хотела произнести Катерина, но побоялась быть услышанной.

Оставив до ворот примерно пять метров, Северская остановилась; руки ее так и остались сложенными на поясе, словно в муфте спрятанные в широкие рукава толстовки.

– Слушаю, – теперь уже вживую прохрипела Северская.

– Полина Евг… – дернулась было Катерина, но Лебедев, схватив за руку, остановил ее.

Спорить Солнцева не стала. Она понимала, что разговор с женщиной будет более успешным, если вести его будет мужчина; спокойный мужчина.

– Полина, – обратился он к хозяйке по имени, хотя та была много старше его, – по собственной глупости мы оказались в затруднительной ситуации.