Одна душа на двоих

Она была готова к любому его решению – бежать, призвать коготь, перебить старейшин – все что угодно, только не оставаться одной. В этом ошеломлении Шенне даже забыла, что разлучение их означало бы для обоих неминуемую смерть.

Должно быть, видя, как девушка остервенело сжимает свои ноги, Альма попыталась ее успокоить, но та не расслышала ни единого ее слова.

Наконец Талик встал, вышел в окруженное Советом пространство, поднял правую руку. В традиции Калахаси не входило давать осужденным последнее слово, все принятые Советом решения обжалованию не подлежали.

– Говори, – кивнул ему Яр Минжур.

– Старейшины, – своим мягким глубоким голосом начал юноша, со стороны даже могло показаться, что он совсем не волнуется, – хотя ваш приговор суров, он мудр и верен для общины. Но если все ж вы не хотите… его удаче подвергать, прошу обдумать небольшое дополненье.

– Каков наглец! – возмутился было Муган.

– Нет, продолжай, Талик, – повелел скрипучий старческий голос.

– Прошу вас поженить меня с Шенне и вместе с ней отправить в обученье!

16. Прощание

– А?!

– Поженить?!

– У вас нет полных лун!

– С чего нам отпускать ее?!

– Такую чешую и коготь!

– Да это наглость!

– Чушь!

Альма не смогла сдержать широкую улыбку. Слезы ее, так просившиеся наружу, таки вырвались, но уже, надо думать, от радости и гордости за своего ребенка.

Шенне же все еще трепетала от страха неизвестности, ведь сказанное Таликом еще совсем не было решением, это была лишь дерзкая заявка, вызов.

– Да тише, тише, – устало поднял ладонь старейшина Минжур. – Ты поясни, Талик, зачем так поступать нам?

Юноша собрал свои аргументы за весьма короткий срок и не слишком был уверен в их полноте и убедительности. Ему сильно не хватало времени и Шенне, чтобы разобрать все спокойно и критически. Но что было, то было. Оставалось лишь надеяться, что залог общинного блага сыграет решающую роль.

– На то есть три причины, – Талик повернулся строго к Яру Минжуру. – И первая – ее талант не меньше моего, как воин она будет даже лучше. Вторая, – он на секунду перевел взгляд на почти полностью скрытую за тремя слоями вихрей Шенне, дабы та не восприняла последующие слова всерьез, – за те луны на чужбине… меня чужачка может охмурить… и заманить к себе, в свою общину. С женой родной такое не случится… И третья, мы с Шенне друг друга любим. Уже давно.