Одна душа на двоих

 – Причем подходят строго – ни ласк, ни взрослых поцелуев, ничего.

– Да и пускай, а что за наказанье?

– Да как всегда – работа, – подавляющее большинство наказаний в общине сводилось к дополнительной общественной работе. – А если будут дети – умертвляют…

– Серьезно?! – ужаснулась девушка.

– Так сестра сказала.

– Уж люто очень!.. А ты спросил, как чтобы без детей? – мигом ее настроение сменилось на озорное.

– А ты как думаешь?

– Спросил, конечно!

Они уже давно уговорились, что как подвернется случай, он узнает о том, дабы если что не наделать глупостей.

С учетом суровости наказания актуальность вопроса только повышалась.

– Спросил.

– И что она?

– Сказала, что мы дурни и тупицы, – усмехнулся Талик, вспоминая реакцию сестры. – Мол, мы совсем сдурели.

– Да покамест нет.

– Зато потом смягчилась. Сказала, лучше раньше знать, чем погореть…

Талик пересказал несложные советы, надиктованные ему Финистой.

– Выходит, дар тепла нам пригодится?

– Не помешал бы, да.

Небесный дар тепла часто использовал в своей лечебной практике Таймур.

В отличие от обычного нагревания предмета – сфокусированного и грубого, которым владели практически все калахасцы, – этот позволял направлять небесную силу вглубь объекта и очень тонко дозировать силу нагрева. С учетом наличия дара у отца, Шенне вполне могла получить его по наследству.

Они на ходу обняли друг друга за талии, замолчали. Подростки любили говорить друг с другом, делиться большим и малым, но в целом их взаимная привязанность уже стала такой крепкой, что молчание тоже нисколько их не смущало.

– Не думала сменить вот это платье? – тихо спросил юноша, отметив себе, что Шенне уже выросла из своей старой туники, нижний край которой стал «мужским», едва достигая середины бедра.

– Я думала, но говорят, не время, – после загадочной утери полтора года назад детской одежды Совет отказывал Дафне в новой. – Очень плохо?

– Оно мало, – чуть отдалившись, оценил платье Талик, – но мне оно по нраву.

– Ты шутишь?

– Вовсе нет. В нем твои ноги стройные видны, и талия рисуется прекрасно.

– И грудь торчит, – проворчала Шенне.

– Да перестань, немного облегает.

– Вот бы мне платье, как у вашей мамы! То, помнишь, что оранжевого цвета?

– М-м, – на секунду задумался Талик. – Зачем оно?

– Чтоб быть красивой.

– Ты и так прекрасна.

– Еще прекрасней!

– Какой в этом смысл?

– М-м… Я не знаю. Правда, – улыбку на ее лице сменила задумчивость.