Одна душа на двоих

– Ой, ты запачкался! – довольная собой, вернулась за свою парту Шенне.

– Ты! – начал закипать Хагал, остававшийся во время броска неподвижным.

– Я?!

– Заставлю жрать сверчков! – оскалился кузнечный сын, сдувая с лица частички небесного пепла.

– Ага?! – небрежно бросила ему девочка.

– Не сомневайся!

Ранее поддерживавшая мальчика публика в своей реакции разделилась. Одни готовы были рассмеяться, другие, оскорбившись за своего лидера, стояли насупившись.

– Хагал, да брось, – все так же мягко возразил Талик.

 – Ты это из-за трех пылинок?

– Вы свиньи! – мальчик встал и, обнаружив пепел на своей тунике, старательно стер его ладонью. – Может, и не стоит. И все же я обдумаю ответ!

– Ага, подумай! – не унималась Шенне.

Мальчик, судя по всему, долго с ответом тянуть не собирался. Сложив руки на груди, он стал угрожающе выхаживать вокруг своих обидчиков.

– Хагал! – неожиданно окрикнула его девочка с дальнего камня, обладательница густых темно-русых волос. – Ты из нас вроде как и старший, зато ведешь себя, как глупенький малыш.

Сам задираешь их, потом грозишься отомстить. Не стыдно самому?

– Ты, Сана… молчи вообще!

Любому другому он бы наверняка пообещал тех же сверчков, червяков или еще чего похуже. Но девочка с волнистыми волосами была у дерзкого задиры на особом счету, а потому, видимо, не боялась выступить против.

– Обдумаю до завтра. Расходись!

На том инцидент был временно исчерпан, и по окончании занятий Шенне с Таликом смогли спокойно убежать к своему дереву – большущему, одиноко стоящему посреди поляны ясеню.

Поляна та располагалась у северо-западной границы поселения, перед глубоким оврагом. Эти окрестности были мало пригодны для возделывания или выпаса, а потому дети здесь чувствовали себя уединенно и свободно.

Усевшись на свои излюбленные места, они осторожно, еще по-детски боясь близости, приобняли друг друга за талии.

– Ты первый говори.

– Как скажешь, – умиротворенно согласился Талик. – Мне не понравилось, как поступила ты с Хагалом.

Пару месяцев назад они уговорились каждый день обсуждать, что каждому из них в тот самый день не понравилось в другом. Говорить надо было честно и без утайки, выслушивать – без обид, а по итогу приходить к какому-то устраивающему обоих решению. Такой договор возник по инициативе Шенне, одной ночью подслушавшей родительский разговор и почему-то решившей, что так необходимо делать каждый раз.

– Правда? – удивилась девочка.

– Да.