Линия жизни

Как и Гуарт, Зига тоже чувствовал, что переговоры эти складываются в пользу князя. Гуарт говорил верно, но его голос разума звучал слишком громко, выставляя всех остальных дурачьем.

Это чувство, чувство неудовлетворенности, довлело над Зигой, вынуждая его жаждать реванша. Хоть небольшого, но реванша. На помощь подоспела и логика: как виделось марийцу, сын Гуарта был совсем юным и слабым.

«В руках такого князя Каелан потеряет силу сам собой. Раз так, то никакого смысла в союзе для Марии нет!» – удовлетворенно заключил он и, полный решимости, вернулся на свое место.

Гуарт последовал его примеру:

– Так что ты думаешь, Зига? – осторожно начал он.

– Решение мое следующее, князь: у тебя три дня, чтобы собрать все мною сказанное. Либо так, либо мы выжжем твои земли… Теперь решай ты.

– Судя по всему, – вздохнул князь, – Южному Корсу повезло больше.

– Вероятно, так, – согласился Зига, имея в виду рединок у Син-Ти.

– Будь по-твоему, Зига. Мы постараемся сделать это и собрать все к сроку… Но у меня будет условие: мы скрепим наш уговор бумагой, а пока она будет готовиться – клятвой свидетеля.

– Клятва свидетеля? – поморщился Зига. – Слова гаири уже недостаточно?

– Не желаю тебе зла, Зига, но ты воин, и только боги знают, что с тобой будет через три дня. Мне же нужны твердые гарантии.

– Да как хочешь, – после того, как князь совершенно уступил в торговле, гаири готов был легко согласиться в такой мелочи. – Вот только чья клятва тебя устроит? – Зига усмехнулся, намекая на то, что в культуре марийцев не было принято давать и во что бы то ни стало соблюдать клятвы.

– Княжечки[19 - Так называли дочерей князей, имеющих право наследования (по старшинству или иным, оговоренным князем, образом).], – с улыбкой ответил Гуарт. – Уверен, наследница Гита не нарушит своей клятвы.

– Так и порешим.

Зига, хоть и не подал виду, был весьма удивлен тому, как просто сдался этот старый лис. Не стал возражать, аргументировать, не стал усреднять, а просто взял и сдался; словно тот небольшой перерыв сломил его волю.

– «Княжечка»! – несколько раз по пути до лагеря передразнивал он Гуарта.

Зига был доволен, что взял девушку с собой, хотя и не осознавал реальной ценности ее появления на этих переговорах.

Когда немногим ранее Яна сообщила о своем происхождении, в шатре гаири воцарилось молчание.