Линия жизни

 – Значит ли это, что Мария заключила союз с южанами? Союз… Тогда понятно, почему им не нужно соглашение со мной… Нет-нет, не стоит спешить с выводами… И все же, для чего она здесь?! Проклятый Рога, ты снова меня путаешь!»

Порешив, что наблюдение за совещанием марийцев позволит ему определить роль девушки в этой истории, князь отмахнулся от своих советников и стал внимательно вглядываться в происходящее на противоположной от костра стороне.

И первое, что сделал Зига, – отозвал злополучную девушку в сторону.

– Ну, чего ты о нем думаешь? – тихо спросил он.

– Он изменился.

– Неплохо! А теперь подробнее, – аккуратно взяв Яну под локоть, он отвел ее еще дальше, в темноту ночного поля. – Что в нем изменилось?

– Похудел сильно.

– Еще?

– Да. Раньше он много смеялся.

– Все?

– Рядом с ним справа. Его сын.

«О Дурга![18 - Богиня Судьбы.] – тревога князя достигла верхних пределов. – Да у них точно есть договор! И возможно… – князь начал воображать худшее, – и возможно, их цель – разорить Каелан, чтобы Син-Ти мог взрасти за его счет…»

При их предпоследней встрече с Гитом тот восхищался торговой мощью Каелана, высказывая пожелания видеть таким же Син-Ти – город большой, но все же несравнимый по размеру и живости с Каеланом.

«Если Гит отдал свою любимую дочь, значит, марийцы потребовали гарантий, а значит, дали что-то очень ценное взамен, – продолжал накручивать себя князь. – Не иначе! Хотя…»

Гуарт был не из тех людей, что принимают решения быстро.

В этот раз времени на «коробочки» не хватало, и он обратился к своим поверенным – сыну, зятю и трем главам гильдий Каелана. Учитывая тяжелый выбор, уготованный их правителю, те сидели, опустив головы, не смея молвить и слова.

– Эй, бездельники! Как считаете? – он кивнул в сторону Зиги и Яны, возвращающихся к костру. – Это значит союз Гита с марийцами или… Или что это вообще значит?!

Сын безвольно согласился с ним, а зять, не желая казаться глупым, также высказался в пользу этой версии.

Зига же, получив от Яны информацию, ни с кем более говорить не стал – ни с Кирой, ни с Кунши – командиром первого гая, коих он считал (причем небезосновательно) намного глупее себя в переговорах.