Гадюкинский мост

Ближайший из них, крепкий молодой парень в мышином мундире с закатанными рукавами и с набитой пучками травы сеткой на каске лениво наступил мне на руку, которой я попытался вытащить пистолет, пригляделся к оказавшемуся живым врагу, что-то спросил в сторону, выслушал ответ, пожал плечами и поднял свой маузер.

Последним моим чувством, уже при взгляде в ствол немецкой винтовки, была глубочайшая обида – все должно было случиться совсем не так!..

Вспышка…

…Грохот грома. Я сижу на башне БМД и смотрю в закрытые очками «Revision Sawfly» глаза ухмыляющегося сержанта Никишина.

– Как бы нам под первую в этом году грозу не попасть, товарищ лейтенант!

Грохот грома, вспышка, и моя БМД летит куда-то в тартарары, ломая непонятно откуда взявшийся вокруг подлесок…

Жизнь вторая

…Правила ведения войны гласят:

– если у тебя сил в десять раз больше, чем у врага, окружи его со всех сторон;

– если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него;

– если у тебя сил вдвое больше, раздели его на части;

– если силы равны, сумей с ним сразиться;

– если сил меньше, сумей оборониться от него;

– если у тебя все обстоит хуже, чем у противника, сумей уклониться от него.

Поэтому упорствующие с малыми силами делаются добычей сильного неприятеля…

    Сунь-цзы, «Искусство войны», V век до н. э.

Пока личный состав, повторяя себя в моей предыдущей жизни, изрыгал перлы обесцененной лексики, я неподвижно сидел в люке и размышлял над ситуацией.

Ситуация не радовала, собственно вывода можно было сделать два: или я решительно свихнулся и меня сейчас в палате с белыми стенами мучают галлюцинации, или все гораздо хуже и мое подразделение находится в самом центре некоего эксперимента, причем не факт, что Господа Бога или нашей цивилизации.

Верить в первую версию не хотелось, и в качестве рабочего был выбран вариант научного эксперимента неких инопланетных негодяев. Третьей версией являлась мистика, но за неопознанностью отношений Господа нашего и Врага рода человеческого она отошла в разряд запасных. Ни суровым праведником, ни сильным грешником я себя не ощущал, соответственно веры в превращение в центральную фигуру известного противостояния как-то было немного, не в голливудский же фильм меня занесло, в конце концов.

Желание взять за глотку и медленно, медленно, медленно удавить яйцеголового инопланетянина, ставящего надо мной и моими людьми такие эксперименты, все больше и больше одолевало меня.