Тот, кто не отбрасывает тени

Сперва она подумала, что это игры ее разума, пораженного страхом, но потом с нарастающей паникой осознала, что все происходит на самом деле. Ее отражение менялось.

Вокруг глаз и по щекам побежали морщинки, которые все умножались и делались глубже. Рыжие волосы начали менять цвет, выцветать и истончаться. Хотя губы ее были плотно сомкнуты, она чувствовала, как внутри начинают загнивать и расшатываться зубы, слизистая пересохла. Плечи стремительно сгорбились, по суставам пробежала боль артрита, пальцы скрючивались. Глаза потускнели, кожа начала свисать складками, отставая от плоти.

Менее чем за минуту отражение юной женщины прожило целую жизнь. Когда пленница опустила взгляд на свои собственные руки, она увидела, что это произошло и с ней самой. Это была не иллюзия – она действительно стала старухой, и осознание этого вырвало у нее приглушенный кляпом стон ужаса. Теперь она была настолько слаба от старости, что не было сил даже на напряжение мышц, и она, уже не пытаясь бороться, просто сидела, сгорбившись в кресле, и в отчаянии смотрела на свое новое ужасное отражение.

По ту сторону зеркального стекла с госпожой Хестер происходило нечто противоположное. Отражение ее молодело на глазах, кожа разглаживалась, пальцы распрямлялись, тело наливалось соком юности, глаза сделались яркими, темно-карими, волосы из седых стали светлыми, платиновыми и гладкими. Госпожа Хестер подняла руку, с удовольствием глядя, как с нее сходят старческие пятна, как кожа становится упругой и чистой. Когда заклятие полностью сработало, госпожа Хестер стала молодой и весьма красивой женщиной.

Она повертелась перед зеркалом, любуясь собой, и на полных ее губах заиграла улыбка. Однако через пару минут сдавленные всхлипы с той стороны зеркала ей все же наскучили и стали раздражать, и ведьма оторвалась от самолюбования и вышла к пленнице.

Та, которая только что была молодой симпатичной девушкой, сидела привязанная к креслу, и голова ее старчески тряслась от горя. Госпожа Хестер смотрела на несчастное создание, сгорбленное и дряхлое, с полуслепыми глазами и обвисшей кожей, и испытывала почти что жалость.

Ну, почти что.

Самое главное – что сама госпожа Хестер снова была молодой и сильной, и у нее было много более важных тем для размышления, чем судьба какой-то жалкой карги.

Она погладила старуху по жидким волосам.

– Тише, тише, котеночек. Я же тебе говорила, что больно не будет? Ты сегодня послужила великой цели, и пусть это осознание скрасит тебе последние часы.