Бронзовые звери

Не позволяй никому войти.

И ВОТ ТЕПЕРЬ КАХИНА склонилась над сыном. Перевернув его пухлую ладошку, она обводила кончиками пальцев нежные полоски голубых жилок на его запястье. Она поцеловала костяшки его пальцев и каждый пальчик, прежде чем прижать их к его ладони. Как бы ей хотелось навсегда остаться в этом мгновении – ее сын, теплый и спящий рядом с ней; солнце яростно сияет где-то в другом месте; луна наблюдает за ними с небес; а этот уголок времени окружен лишь звуками их дыхания.

Но в мире все обстояло совсем иначе.

Она видела его клыки и бежала от его тени.

Кахина пыталась представить, как приведет сына к потайному колодцу, но образ ускользал от нее. Страх заставил ее рассказать правду Дельфине Дерозье, матриарху Дома Ко?ры. Другая женщина присмотрит за ним. Она понимала, что поставлено на кон, и знала, куда ее сын должен отправиться, чтобы избежать самого плохого.

Хотя минуло уже много лет, Кахина не забыла, что открылось ей в тот день в заброшенном загоне. Мир у нее под ногами, полосы силы, четкими письменами выделяющиеся на зазубренных скалах и кристально чистых озерах, необъятных пустынях и окутанных паром джунглях.

И при одном лишь звуке инструмента… все это могло исчезнуть.

– В твоих руках ключи от врат в божественное, – прошептала она сыну. – Не позволяй никому войти.

Часть I

1. Северин

Венеция. Февраль 1890

Северин Монтанье-Алари смотрел на мужчину, стоявшего перед ним на коленях. У него за спиной ледяной ветер морщил поверхность темных, лакированных лагун Венеции и нос гондолы скорбно бился о темный причал.

Приблизительно в тридцати метрах возвышалась простая и невзрачная деревянная дверь, по обе стороны которой застыла дюжина членов Падшего Дома. Они молча наблюдали за Северином, скрестив перед собой руки, их лица скрывали белые венецианские карнавальные маски, из-под которых были видны лишь глаза. Над их губами виднелись мнемосхемы в форме золотых пчел, их металлические крылья жужжали, фиксируя каждое движение Северина.

Руслан, патриарх Падшего Дома, стоял рядом с коленопреклоненным мужчиной. Он трепал его по голове, словно собаку, и игриво тянул за веревки, стягивавшие его рот.

– Ты, – сказал он мужчине, постучав его по голове своим золотым кинжалом Мидаса, – ключ к моему апофеозу! Конечно, не главный ключ, но весьма необходимый. Видишь ли, я не могу открыть главную дверь без тебя… – Руслан ласково провел рукой по волосам мужчины.