Мишень на двоих

Бросает на кровать и наваливается сверху, впивается в мои губы, засовывает язык, сплетая его с моим в страстном танце. Между разведённых ног упирается уже вставший член, и я подаюсь ему навстречу, желая, чтобы он наполнил меня.

Но Герман отстраняется, ложится рядом и, притягивая меня, усаживает верхом на себя. Нетерпеливо трусь промежностью о его стояк, впиваясь ногтями в кожу на его груди. Он надевает презерватив и направляет член в мою сочащуюся соком дырку. В ту же секунду я ахаю от переполнивших меня чувств.

Кровать прогибается под нами, и я уже чувствую вторую пару рук на своём теле. Слава гладит ягодицы, и потом кожу обжигает звонкий шлепок. Холодные и влажные пальцы касаются кольца ануса и проникают внутрь, размазывая, видимо, смазку по стенкам. Вытаскивает их, и я чувствую давление головки на вход.

Дёргаюсь от осознания происходящего и поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, но Герман тут же разворачивает мое лицом к себе.

– Не бойся, и расслабь попку, – говорит он тихо и целует.

Я, размякнув в его объятиях и увлеченная его поцелуем, заметно расслабляюсь, и Слава медленно входит в мою попку.

– О, боже…

Закрываю глаза, зажмуриваюсь, опускаю голову на мокрую грудь Германа, пытаясь убедить себя, что боль не такая сильная. И это правда, боли почти нет, Слава очень аккуратный.

Первые толчки, от которых дыхание перехватывает, в крови бушует огонь, а перед глазами разноцветные блики.

Это сон?! Разве такое может быть?! Можно почувствовать такой кайф от того, что в тебя два толстых члена?!

Медленные, тихие движения двух членов во мне разрывают. Боюсь, что взорвусь, рассыплюсь на куски и испарюсь с покровом ночи. Но новые толчки, как оголёнными проводами по телу.

Всё ускоряется. Их движения, их руки по всему телу.

Меня долбят как похотливую сучку, и мне это нравится. Даже больше – не хочу, чтобы это заканчивалось. Завтра умру от стыда, но сегодня я получу удовольствие от двух невыносимо красивых парней. От двух охренённых членов, что так умело таранят мои дырки.

Пальцы Славы входят в мой рот, и я сосу их, как оголодавшая кошка, добравшаяся до пузырька с валерьянкой. Руки Германа сминают грудь, иногда он ласкает её влажным языком.