Легенда о Белой Деве

 – Он бы и за тобой ухаживал, если бы ты не пыталась откусить ему протянутую для помощи руку.

Олеся хотела было возразить, но призадумалась и лишь неопределённо дёрнула плечами.

– Кстати, и правда прохладно. – Альбина поёжилась, почувствовав, как что-то капнуло ей прямо на кончик носа. Ещё пару следов капель она увидела на одежде сестры. – Дождь начинается?

– Не исключено. – Олеся рассматривала каплю, упавшую ей на ладонь. – Это нормально, что дожди здесь зеленоватые?

– Нашла, кого спросить, – отмахнулась было Альбина, но склонность анализировать поступающую информацию, сопоставляя с прошлым опытом, взяла своё.

Нехорошее предчувствие овладело Олесей. Привычно преодолев инстинктивное желание просто сжаться в комок и ждать, она заставила себя поднять голову.

– Ох, божечки-кошечки… – сдавленным голосом произнесла она.

Серый утёс нависал над сёстрами, и он просто кишел тварями, похожими на здоровых плащеносных ящериц, которые, наплевав на свои размеры, держались на вертикальных и перевёрнутых поверхностях не хуже пауков. Они были грязно-белого цвета, а из раскрытых пастей торчали острые как иглы клыки. С этих самых клыков капала прозрачная слюна с зеленоватым оттенком – явно та самая, которую девушки приняли за начинающийся дождь.

– Мам-ма мия… – прошептала Альбина, задрав голову вверх.

Олеся присмотрелась к одной из ящериц и почти физически ощутила источаемый ею звериный голод.

– Вероятность крайне мала, – в тон сестре ответила она. Медленными осторожными движениями Олеся порылась в своём рюкзаке, под удивлённым взглядом Альбины выудила оттуда револьвер и поднялась на ноги. В левую руку она взяла выданный Гилмором ятаган и кинула взгляд на сестру. – Я отвлеку их, а ты попробуй где-нибудь спрятаться.

Первый ящер спикировал с утёса и приземлился бы прямиком на шею Альбины, но Олеся сбила его в полёте, ударив плашмя клинком. Ещё несколько спрыгнули на землю перед ней и начали приближаться. Олеся, экономя патроны, сделала пару предупредительных взмахов ятаганом.

Альбина коротко взвизгнула, когда очередной ящер оторвался от утёса и, расправив неожиданно обнаружившиеся у него крылья, приземлился ей прямо на грудь.