Живи, Донбасс!

Падая, он успел понять, что это очередь, что стреляют прямо по ним, и рядом свистят пули… Лицом ударился в сырое и холодное, неприятно хрустнуло ребро, захрипело в груди… Пополз в сторону, но тут же замер, повинуясь не страху даже, инстинкту, вопившему громче пожарной сирены.

Вернулась тишина осенней ночи, мягко вздохнул ветер, тронул волосы на затылке.

Старик лежал, слушая, пытаясь сообразить, что произошло с его спутниками. Дышать почти не дышал, знал – если пустить воздух в грудь, то начнёшь кашлять так, что услышат за километр.

Осторожно протянул руку, наткнулся на твёрдое, угловатое: каблук, подмётка, ботинок. Подёргал чуть-чуть, но нога Ополченца не отозвалась на прикосновение, она болталась вяло, безжизненно.

Кашель всё же прорвался наружу, но Старик вжался лицом в землю, и весь звук пошёл в неё: отрывистый, глухой, мёртвый, какой вряд ли в силах издать человек. Вытерев с лица ледяной пот, он осторожно пополз вперёд, а когда убедился, что Ополченец не дышит, то назад.

Через десять минут он понял, что остался в одиночестве.

Пришедшие из мрака стальные холодные пули, непонятно кем выпущенные, забрали три молодые жизни.

Старик знал, где он, помнил, что немного восточнее есть балка, по ней можно пройти довольно далеко, там повернуть на юг и к утру оказаться в безопасности, среди своих… Вот только что он там будет делать, зачем жить… зачем вообще жить, если ты знаешь, что сделал в этом мире всё, и тебя ждёт только смерть?

И если он вернётся, то Ополченец и ещё двое парней погибли зря.

Перед глазами встало лицо с рыжеватой бородкой, широкие плечи, обтянутые зелёным камуфляжем, автомат в крепких руках, уверенный взгляд человека, знающего, для чего он здесь.

Нет, такое возвращение будет предательством.

Старик вздохнул и осторожно сел, колени захрустели, точно целый ворох сухих веток.

Он сделал шаг, второй, третий… не взять ли оружие? Хотя зачем, он не солдат… Четвёртый – на северо-запад, туда, где находится точка на карте, отмеченная ярко-алым, как кровь, как закат, как жизнь, фломастером.

* * *

Рассвет струился между деревьями будто туман, стволы выступали из сумрака и ныряли обратно.