Шепот Вечности

Бодрый, неутомимый и дерзкий Энрик – умел махать мечом столь же успешно, как их старший брат – складывать в рифмы прелестные слова. Данни не умел красиво говорить и ловко разить лезвием меча. Братья не корили его за это, всегда готовые вступиться. Да и не только братья. Эна тоже за словом в карман не лезла, если кто-то пытался обидеть ее «маленького братишку». Однако, покровительства всех прочих детей леди Кинарин мало помогали ему ощутить свою значимость. Быть, как настоящий анвар.

Щеголяя длинными, размашистыми шагами, с охапкой заключенных в ножны оружий, обмотанных легким, отделанным кожей, плащом, Энрик вышел к ним в сопровождении городской стражи.

– Благодарю за столь скорое освобождение меня из пут, отец, – вновь обратился он с благодарностью к лору Роддварту, проведя рукой по своей рыжей, слега волнистой, шевелюре. – Энхе, нам повезло не лишиться своих клинков даже сейчас! – вытащил он из свертка кинжал и меч, принадлежавшие индавирцу и протянул их Заяну.

– Без них я чувствовал себя голым, – похлопав по плечу Энрика, Ифир перенял у него из рук свое оружие, принявшись пристегивать его к своему расписному поясу.

– Ты надеешься, получить от меня благодарность, не так ли? – с высоты своего скакуна, бросил на сына суровый взгляд лорд Роддварт.

– Надеюсь хотя бы на понимание, отец, – положил руку на сердце тот.

– Не нужно много ума, чтобы понять сердечные порывы молодого глупца схватиться с кем-то на мечах, – нахмурился старший Каранай.

– Позвольте, отец, я защищал наш род! Наш народ! И…

– Ты никого не защищал, а только лишь следовал за огнем своего сердца, – сказал отец. – Это не одно и то же!

– Сама пророчица завещала следовать своему сердцу и его пламени, не так ли? В чем тогда мой порок? – улыбнулся Энрик, покосившись на стоявшую поодаль Часовню Очага.

– Пламя в сердце может согреть тебя, а может испепелить, вот в чем твой порок Энрик. Пламя твое безудержно и превращается не в очаг, но в пожар, – сказал ему отец, пока Энхе подводил Рёгунвальда Энрику.

– Прошу вновь простить меня, отец, – не посмел спорить с лордом Роддвартом Энрик, потрепав грозного черного скакуна за гриву, – я постараюсь впредь не позволять гордости толкать меня на глупость.