За чертой

«Теперь удвоят социального психолога», – подумал я, ощутив что-то вроде болезненной ностальгии. Руки Каролины сжимали полупрозрачный пластиковый сосуд с гемоглобиновым коктейлем шоколадного цвета, будто бы это был термос с какао, а синяя куртка, которую накинули врачи, вполне бы сошла за плед, если бы не светоотражатели. И никакого суицида. Огни мигалки? Да это же просто голограмма с любимой мыльной оперой в окутанной полумраком спальне.

– Поехали домой! – сказал я. – Тряхнула стариной, и хватит!

– Да, – сказала Амида, щелчком заставив окурок описать дугу над ограждением платформы.

 – И жирком, и стариной. Что осталось, тем и трясу.

– Слушай, тебе надо сходить на рекомбинацию! Посвяти день себе, отдохни! Наведи красоту! За день эти бандиты Эхо не сожгут.

– Уверен? Беа сегодня чуть не убила препода.

Красный огонек окурка скрылся из вида, Амида сказала:

– Извини, что загрязняю твой бывший дом.

– Мажоры с верхов все такие, мне не привыкать. Беа ни в чем не виновата. Этим торчкам только дай повод.

Панель аэромобиля светилась многочисленными огнями, свист двигателей еле слышно просачивался в салон.

– Я вовсе не хотела доводить Каролину. Честно! – хныкала Беатриче на заднем сиденье.

– Твоя песня оказалась слишком… взрослой! Где ты только нахваталась такого, – сказала сидевшая за рулем Амида. – Но голос потрясающий.

– Да, просто супер! – добавил я. – Ну а ты, Литус, удивил так удивил!

– Не переживай, Беа, твоей вины здесь почти нет. Она, как я поняла, уже не в первый раз, – сказала Амида, поднимая машину в воздух.

 – Этой Каролине нужен был только повод.

– Всегда знал, что она нет-нет да убивается, – сказал Литус.

– Ну и жесть! – шепнула мне Амида.

– Да ладно, – тихо сказал я в ответ, наблюдая в зеркало заднего вида, как Литус рубится в дурацкую голографическую аркаду, а Беатриче растерянно смотрит в окно. – Будет уроком. Иногда лучше один раз увидеть. Подумают дважды, если дружки позовут умирать.

Из-за концерта и инцидента с Каролиной я пропустил традиционный звонок Сильвии во время ее второго перерыва.

Пока портком вибрировал в кармане брюк, я, кажется, выдергивал бумажные полотенца в туалете, где Каролина вскрыла себе вены. Я пошел на концерт с бывшей, не беру трубку, а гудки закончились быстро. «То ли это затянувшийся, всепрощающий “конфетно-букетный”, то ли взрослые отношения», – размышлял я, поднимаясь по подъездной лестнице, подталкиваемый любопытством.