За чертой

– Айро, нарви бумажных полотенец! Только не бери крайние, рви из глубины!

– Да, да, сейчас!

Похожий на прямоходящего бегемота, директор в сером пиджаке ввалился в уборную, растолкав столпившихся у входа мальчишек, девчонок и родителей.

– Каролина, это уже второй раз за месяц! Откуда ты только деньги на штрафы берешь!

– Не твое дело, – с трудом выговорила кудряшка.

– У-х-х! Уволю, попомни мои слова! – грозил кулаком директор.

– Может, лучше не дадим ей умереть?! – сказала Амида. – Тащите аптечку! Я врач!

– Как будто в первый раз, – злобно огрызнулся директор.

– Да всё эта песня, гражданин директор… она как будто про меня, – с грустью раскаивалась кудряшка, сменив дерзость на бессилие. – Это девочка, как она может такое петь? Сколько ей? Пятнадцать?

– Четырнадцать, – сказала Амида, сжимая салфетками запястья кудряшки. – Я думаю, это не ее песня, Беа, все-таки, еще ребенок, пусть и строит из себя спирит-принцессу. Вы будете жить, так что за штраф не беспокойтесь.

– Гражданка родитель, думаете, я могу себе такое позволить?

– Обратитесь в Совет, они пришлют замену!

– Ага. Обязательно. Как они всегда и делают.

– Я бы могла помочь вам. Меня зовут Амида Дорис, слышали может? Я воспитываю Литуса и Беатриче, работаю в Совете.

– Так вы врач или советник?

– Бывший врач. Но с порезом вен справлюсь уж как-нибудь, не переживайте.

– Я вас знаю, гражданка Дорис. Если мне понадобится окатить шампанским жену нашего премьер-министра, я к вам обращусь, – ответил директор.

Его губы подрагивали, сдерживая изо всех сил самодовольную улыбку, а может быть, и просто от страха. Больше директор ничего не говорил и, неуклюже развернувшись, удалился.

– Вот это дерзкий толстячок, – сказала Амида, приободрив кудряшку. – Будет теперь вспоминать, как послал эту наглую бабу из Совета.

– Саму Амиду Дорис, окатившую шампанским супругу премьера, – добавил я, чем заслужил злобный, кусачий взгляд Амиды.

– Гражданин директор пошел в кабинет переждать эрекцию после своего выступления, – пошутила (наверное) кудряшка-суицидница Каролина, робко улыбнувшись.

Желтый огонек портативного рекомбинатора отражался в мокрой поверхности асфальта парковки. Каролина сидела на каталке, снаружи аэромобиля скорой. Ехать в центр она отказалась, несмотря на уговоры врачей.