В поисках Изумрудного города

Прочь отсюда!

Ужинаем мы в том самом кафе, которое стилизовано под трамвай.

Над входной дверью там висел телевизор. Поскольку там показывали футбол, то я вспомнил о матче.

– Три-один! – сообщили мне.

– Жалко, что не посмотрели! – пожаловались юные любители футбола. Я промолчал. Я сильно люблю футбол, но мне не жалко. Кроме того, за ужином нам показывают Зенит-Анжи. А в тот момент, когда мне приносят второе (картошка и мясо), Яковлев забивает мяч в ворота Зенита.

Вообще не на что жаловаться!

После учительской ночной посиделки в фойе я захожу в номер.

Дети, по идее, давно спят, хотя мы знаем, что это не так. У них своя жизнь, которая движется по своим особенным, совсем не правильным с точки зрения взрослых, законам. Мы, конечно, постараемся не дать попасть им в город, хотим, чтобы они хорошо питались, спали ночью и бодрствовали днем. Мы даже будем пытаться, чтобы все так и случилось, но все и всегда идет своим особым образом. Тем не менее, учителя усаживаются внизу, рядом с охраной отеля.

Охрана, кстати, относится к нам благосклонно, позволяет соединять столики и даже забирать стулья, на которых они всегда сидят.

Вот в такой обстановке мы коротаем ночь в Питере. Хорошая ночь. ТА даже перехватывает автограф Сергея Безрукова, который, как оказалось, ближе к часу ночи возжелал стакан сока и спустился в бар.

Но потом я оказался у себя в номере. Оставил полностью разряженный телефон включенным в сеть, настроил горячий душ. Мылся долго и с удовольствием.

Потом обмотался огромнейшим махровым полотенцем, сел сделать несколько записей в своем личном дневнике. Ночью писать хорошо, если бы меня не клонило в сон. Поэтому я решил лечь спать.

По своей природе я отношусь к тем людям, которых именуют жаворонками, до 10 утра я спал считанное количество раз в своей жизни, а именно на 10 утра намечен подъем на завтра, но я решаю не рисковать. Включаю смартфон и думаю поставить будильник. Когда экран перестает играть разными мячиками, я вижу сообщения от ТА.

Она прислала мне фотки меня в музее, где я всецело поглощен художественным искусством.

Таким я себя вижу впервые.

Да, надо признать, страшное зрелище! Я, знаете ли, никогда не задумывался о том, как я выгляжу, когда сосредоточен и задумчив. Если дело обстоит так плохо, то я начинаю понимать, почему некоторые представители человечества предпочитают не думать вовсе. Они не хотят выглядеть ВОТ ТАК.

Я захотел ответить.