В поисках Изумрудного города

– Глушаков, – полистав какой-то сайт, отвечают мне.

Я смотрю на часы. Матч только начался. Не всегда хорошо, если Спартак быстро открывает счёт. Я понимаю, что буду нервничать.

– Некит, слышишь?! Атлетик из Бильбао покупает Криштиану Роналдо!

– Да?

– Точно тебе говорю! Всё, со следующего сезона Криштиану Роналду будет там!

Тут мне не нужен интернет. Я чуть наклоняюсь вперёд и говорю:

– Атлетик Бильбао не купит Криштиану Роналду. У них такая политика, что играют только баски. Криштиану – португалец.

Они его не купят!

– Мы знаем, – заговорщицки шепчут мне в ответ. – Не говорите, пожалуйста!

– А-а! – удивлённо протягиваю я и откидываюсь на спинку кресла автобуса. Не знаю, честно говоря, какую выгоду можно получить, если скрыть, что Атлетик из Бильбао не купит Криштиану Роналду, но у них там свой мир, они разберутся.

Вернёмся к Пушкину.

На самом деле никто не знает, где точно происходила дуэль между Пушкиным и Дантесом. То место, куда нас привезли, – это то место, которое указали секунданты довольно продолжительное время спустя после смерти Пушкина.

Тогда здесь не было ничего запоминающегося, только поля, покрытые снегом да несколько чернеющих деревьев. Разумеется, в стороне от дороги. Секунданты утоптали снег, Пушкин и Дантес разошлись на оговоренное расстояние.

Мы стоим перед гранитным шпилем. Вокруг есть несколько лавочек, но никто не пошёл садиться. Тут странно.

Перед дуэлью Пушкин заезжал в кафе, пил кофе и ел пирожное. Уходя утром из дома, он попрощался со своими домашними: прислугой, женой, своячкой, которая жила у них и помогала с детьми, собственно со своими детьми (у него их было четверо).

До полудня он, как и всегда, работал в своём кабинете. На массивном столе осталось лежать письмо к детской писательнице.

Но потом он приехал на пустое заснеженное поле, взял в руки пистолет и желал смерти человеку, который целил в него. За всем этим смотрело несколько человек, которые назывались секундантами. Эти люди следили за исполнением определённых правил.

Эти правила были нарушены, никто это не скрывает.

А знаете, что заставило Пушкина желать смерти Дантеса?

Конечно, все знают! Может, конечно, и не он писал Пушкину письмо о включении последнего в орден рогоносцев, но за женой Пушкина, несомненно, ухаживал. И вот сюда (а может быть и не сюда) поэт приехал защищать честь своей жены, честь своего имени. Приехал для того, чтобы убить Дантеса.

Мрачное место, где мы все стоим в растерянности.