Доктор Шифр

Интуиция подсказывала, что и «бабушкиного шара» он больше не увидит. Мысли об этом не давали покоя, сводили с ума. Нужно было срочно бежать домой и проверить неприятную догадку.

– Долго еще? – нетерпеливо спросил Андрей.

– Кровь я счистил, – пробубнил Ким, орудуя ватой. – Теперь самое прикольное: дезинфекция!

Он оторвал от рулона свежий кусочек, бухнул на него немыслимое количество зеленки.

– Будет щипать, – со знанием дела заверил Ким. – Готовься на счет «три».

– Готов.

– Раз.

– Давай-давай.

– Два.

– Просто мажь уже!

Ким с нажимом приложил вату к ране. Андрей поморщился и тихо зашипел.

– Терпи, казак, сильнее будешь, – глубокомысленно проговорил Ким. – Ван Дамм бы стерпел и не захныкал.

– Я не хнычу.

– Шипишь, как девчонка.

– Может, мне тебя головой приложить? А потом облить ведром зеленки? Чтоб тоже сильнее стал.

– А мне это не надо.

– Уверен?

– Все думают, я владею тэквондо, а значит, не боюсь боли.

– Никто так не думает, Ким.

– Ладно, может быть, не все – но многие.

Андрей вздохнул, стоически перенося пощипывания боевого ранения. Ким завершил наносить густой слой зеленки, повращал голову пострадавшего товарища, любуясь проделанной работой с видом престарелого эскулапа, страдающего миопией.

– Сойдет для сельской местности, – заключил он. – Главное – левой стороной пореже поворачивайся, чтоб предки не спалили.

Друзья побросали вату с пузырьком зеленки в урну и отправились домой. Уже когда расходились по подъездам, Ким окликнул Андрея.

– Слышь, мелкий… – Он переминался с ноги на ногу, подбирая слова. – Спасибо, что задержал Димедрола.

Ким сказал это совершенно серьезно, без присущей ему ироничности, которая с годами станет куда больше напоминать язвительность.

– Пожалуйста, – кивнул Волошин.

– Я такие моменты не забываю и когда-нибудь помогу в ответ. – Еще секунду он сохранял сосредоточенный образ, а затем беззаботно махнул рукой: – Один хрен завтра в школе Димедрол нахлобучит мне.

– Значит, задержу его снова.

Ким хмыкнул, глядя на невысокого, щуплого Андрея.

– Ну да, точно. Ладно, бывай. Позвони потом, расскажи, как прошло с бабулей.

– Позвоню, – пообещал Андрей и нырнул в подъезд.

Когда Волошин пришел домой и первым делом прошмыгнул в комнату бабушки, подтвердились его худшие опасения. Шар возле ее груди исчез. При других обстоятельствах это, наверное, можно было считать благим знаком – но не после удара головой.