Стальной Флегетон. Книга первая

Человек в маске грубо вдавил голову Эдриана в железо – кожаные ремни закрепили лоб и шею.

– Я хочу спросить: старик Югиро по-прежнему противится прогрессу, и готовит еду на настоящем огне?

– Югиро-сэнсэй – великий воин. Прекрасный наставник. Я бесконечно благодарен Вам, за то, что отпустили меня к нему.

Жгуты обхватили максимально напряжённый пресс Эдриана, оставив открытой грудь. Сыграло что-то мужское – молодой воин попробовал повернуть голову набок, глянуть на лежащих рядом девушек, с которыми проводились те же подготовительные процедуры, но плотная кожа ремней не позволила и шелохнуться.

– Югиро – призрак прошлого, реликт ушедших веков, и то, что он ещё жив – нонсенс.

– Артур-сэнсэй…

Человек в белом халате сунул ремень Эдриану промеж зубов.

– Думаешь, япошка жив потому, что он такой гениальный воин? – с запрокинутой назад головой и бьющим в глаза ярким светом прожекторов, Эдриан уже не мог видеть ментора, но ясно слышал насмешку в его голосе. – Вовсе нет. Он жив потому, что сбежал.

Оглушающий металлический скрежет родился над ухом Эдриана. Пот заструился по лицу против воли, и даже ремни не смогли сдержать дрожь по всему телу.

– Но, признаю, в одном он был хорош… И это качество крайне необходимо всем молодым воинам, доселе, разве что, получавшим синяки и порезы на тренировках.

Эдриан замычал: как бы ты ни был силён, как бы морально ни готовился накануне, но страх от сверкающей хирургической циркулярной пилы, с космической скоростью вращающейся всего в нескольких сантиметрах от твоих глаз, мгновенно выбивает из тебя весь боевой запал.

– Он умел терпеть боль. Начинайте!

На зависть любому бойцовскому псу, Эдриан впился зубами в толстую кожу ремня, как и мгновенно побагровевшая сталь впилась в его плечо. Вся та сила, что копили его руки долгие годы, часы ежедневных тренировок – всё пропадало, изливалось на пол, на ботинки и белые носки человека с пилой. С рычанием и стоном рвались мышцы и сухожилия молодых людей, их жёсткое мясо трескалось, не веря в предательство.

Вокруг каждого из десяти стремительно теряющих вес воинов возникло по три-четыре человека, с какими-то спреями, иглами, электронными приборами. Кровавый туман, пропитавший воздух приторным амбре, застилал взор Эдриана. Вот и отсоединилась первая рука, настало время второй, и лишь одна мысль просочилась сквозь бетонную стену боли – "надеюсь, зубы не треснут. А то и их придётся менять".