Некромант

Голова кружилась от мельтешения стаек рыб снаружи, и я молилась, чтобы эти лейровы двери открылись прежде, чем желудок выкинет какой-нибудь финт.

Повезло. Кабинка замедлила бег как раз в тот миг, когда я приготовилась извергнуть рвотные массы и тут же рухнуть в них без чувств.

Створки распахнулись с тихим шелестом и я, не обращая внимания не остолбеневших полицейских, опрометью бросилась в удачно распахнутые двери ближайшей комнаты. Пришлось какое-то время постоять над унитазом, пока волнения в желудке не утихли.

На выходе меня встречала взъерошенная хозяйка жилища, в которое я так бесцеремонно вторглась. Она смотрела скорей с пониманием, чем с укоризной. Пробормотав извинения, я вернулась в коридор.

– Ночка не задалась? – Один из блюстителей – почти двухметровый детина расы анаки, – скалил чуть заостренные зубы. Серые глаза блестели насмешкой, а синее лицо буквально лоснилось от самодовольства. – Еще чуть-чуть и ты по цвету рожи со мной сравняешься.

Его напарник – человек, – задрал голову кверху и заржал, будто отродясь ничего смешнее не слышал.

Я показала обоим средний палец, но это только усугубило их веселье. Я поморщилась. Конечно, можно было сцепиться, наговорить кучу гадостей, может быть, даже пару раз заехать по морде. Но что с того толку? Уважать меня это бы их точно не заставило. Чтецы в этих краях никогда не пользовались особым почетом. Они нигде им не пользовались, если уж быть до конца откровенной. Но раньше большая часть ненависти хотя бы доставалась лейрам.

– Маранс? – Шеф Бинди выглянул из-за двери дальней комнаты. Пышные усы на его квадратном лице топорщились старой щеткой, а покрытая темными чешуйками макушка блестела от конденсата. Курсу старой закалки, он не любил тратить время попусту, но полицейским считался отличным. И меня никогда не презирал. По крайней мере, открыто.

– Давай, собачка, скорей скачи к хозяину. Оп!

Я все-таки врезала наглому анаки под дых.

Сдавленно ухнув, он согнулся пополам. Его напарничек полез было за шокером, бесцельно болтавшимся на поясе, но мне было чем крыть.

– Лучше подумай еще раз, – предупредила я, снимая перчатку. Ритуальный рисунок, вязью огибавший все мои пять пальцев, казался настолько бледным, что лишь самую малость выделялся на фоне смугловатой кожи.