Опасная любовь

Ерзая грудью по столу, муке и тесту она принимала в себя весь член целиком, пытаясь оттянуть свой оргазм и растянуть удовольствие, но темп бедер Никиты был такой, что она не удержалась и, громко застонав, сжала влагалищем его ствол…

Никита не мешал Миле медленно сниматься с члена, он только напрягал его в ответ, когда она, съезжая миллиметр за миллиметром по стволу, играла с ним мышцами влагалища. Освободившись, Мила медленно развернулась к Никите лицом и впилась в его губы, ударив его козырьком…

Разлепившись, она взяла его ладонями за щеки, сделала из его губ бантик, лизнула и присела.

Он смотрел сверху, как она взяла рукой член, сдвинула с головки кожицу, обнажая плоть, и медленно и игриво лизнула уздечку. Она лизнула еще, не сводя глаз с довольного Никиты, а он снял с нее бейсболку за козырек и сказал:

– Ты вся в муке.

Она засмеялась и ответила:

– Вся в муке и хуй в руке! – и снова взяла член в рот…

Когда Мила почувствовала, что он готов излиться, она с проворотом головы заглотила его член целиком и резко выпустила, вдохнула воздух и раскрыла рот…

«Сукаа, вот это бляя… Как тогда… Даже яйца умудрилась»,– заливая спермой ротик, думал Никита… Проглотив до капли все, что в нее попало, Мила показала пустой ротик, стерла рукой слюну с подбородка и со слезящимися глазами, склонив голову в сторону, сказала:

– Я чувствую, что тебе понравился мой ротик, как я им умею сосать и глотать.

– Очень понравился. У меня так только… – глотнул он слюну и решил спросить.

 – Слушай, это не ты тогда училась? Ну, просто сейчас все было, как тогда.

Ей стало приятно, она улыбнулась и ответила:

– Нет. Сейчас было не как тогда. Мне кажется, вкуснее точно.

Он завис, а Мила чмокнула его в головку и, поднимаясь, сказала:

– Никита, давай об этом потом.

Он попытался возразить, но она уже повернулась к нему попой и попросила:

– Не жалей меня пожалуйста! – раздвинула ручками попу и тоном желающей женщины громко сказала.

 – Возьми меня в попку. Давай, Никитушка! Я с того раза в комнате без света этого очень ждала…

Попала

… не проронив ни слова, он продолжал фиксировать хрупкую девушку. Верёвка прижала тонкую руку к деревянной ножке топчана, сбитого из брёвен, кора и сучья, которых впивались в её голую спину. Холодное молчание, полумрак и неизвестность очень пугали…

«Я попала…» – пронеслась мысль в её свешенной затылком к полу голове.