Кукла на троне. Том II

Он был спокоен и суров, и своим видом отнюдь не вызывал желания шутить.

– Я – Марк из Фаунтерры. Со мною Дед и Внучок – северяне. Мы держим путь в Блайсток.

Марк назвал ближайший город, который смог припомнить.

– С какой целью?

– Там свернем на старый тракт и доскачем до Флисса. Во Флиссе сядем в шхуну и через Дымную Даль – прямиком на Север, к Деду в гости.

– Каково ваше ремесло?

– Дед – пастух и учитель, Внучок – ученик, я – сапожник.

– И за какой тьмой северный пастух со столичным сапожником подались в странствие?

– Видите ли, сир, Дед – не просто пастух, а странствующий философ.

Дед одарил Марка одобрительным взглядом, офицер – неприязненным.

– Имеете ли вы дорожную грамоту? – раздался из тени под капюшоном голос монаха.

Ворон замялся. Очевидно, что эти парни служат приарху, а тот и близко не в друзьях с Ориджином. Дорожная грамота с печатью герцога – не хуже ли, чем вовсе никакой?

– Я вижу на тебе монашеское одеяние, – ответил монаху Дед.

Монах сложил руки на животе:

– Я – брат Хемиш, посвящен в орден Праотца Фердинанда.

– Рад узнать твое имя, брат Хемиш. Тебе, как монаху, простительно незнание мирских законов, потому обращаю твое внимание: согласно закону владыки Телуриана от шестьдесят седьмого года, дорожная грамота не является обязательным документом для путника.

Марк разинул рот. Он не удивился, когда Дед показал себя в драке: все северяне – драчуны. Но юридические познания – откуда?!

– Признаю твою правоту, – монах склонил голову, и тень на лице стала гуще. – Человек может путешествовать без дорожной грамоты, однако лорды по-прежнему снабжают грамотами своих посланников.

– Лишь тогда, когда хотят, чтобы посланник говорил и действовал от их имени. Сейчас – не тот случай.

– Но ты признаешь, что являешься посланником некоего лорда?

– Я не утверждал этого, а лишь проявил осведомленность в законах.

– Стало быть, ты утверждаешь, что не послан никаким лордом?

– И этого я не говорил, брат Хемиш.

– Однако ты – пастух, учитель и странствующий философ?

– Строго говоря, даже это не мои слова, а Марка, но я согласен с ними.

В течение этой беседы – скажем прямо, не слишком познавательной, – и монах, и офицер хранили полное спокойствие.