Кукла на троне. Том II

Из отделения в Клерми почти сумел выбраться один служка. Он был в уборной, когда началось. Долго там сидел – видать, совсем худо было с желудком. Все то время, пока Спутники морочили голову приказчику и украдкой вели разведку – считали людей, осматривали комнаты – он просидел в сортире, потому и не был учтен. При звуках резни вышел на цыпочках из уборной в коридор, сквозь щелочку двери заглянул в зал. Он мог бы вернуться в уборную и живым дождаться, пока грабители уйдут. Его бы не искали… Но на свою беду служка увидел как раз тот момент, когда Колдун пил душу из мертвых глаз кассира.

Служка завопил от ужаса и тем выдал себя. За ним погнались, он заперся в уборной. Пока ломали дверь, скинул с себя одежду и нагишом, ободрав бока, сумел протиснуться в форточку.

– Догнать его?.. – спросил ганта Колдуна.

– Не стоит, – отмахнулся тот.

Обмакнул палец в крови, вывел у себя на ладони алую спираль и прокашлял что-то рваной глухой скороговоркой. Поднял окровавленную ладонь, подул над нею в сторону уборной.

– Вот и все, – сказал он.

Шаваны поняли, что служка рухнет замертво, едва добежит домой.

Каждое проявление жутких способностей Колдуна прибавляло им уверенности в себе. Они считали Колдуна частью своего отряда, а себя – частью его силы. В сравнении с могуществом магии любые стражи да констебли казались смешными.

Впрочем, Колдун полагался не только на магию. Он был не чужд и простой человеческой хитрости. Каждый атакованный банк находился в вольном городе. Полиция вольного города могла вести поиски только в его стенах, и грабители, едва проехав ворота, спасались от нее.

Дружинам окрестных лордов не было дела до проблем вольных городов. А воинство герцога Альмера также смотрело на грабеж сквозь пальцы: ведь пострадавшие банки принадлежали чужеземному графу Шейланду. Уже три шерифа объявили розыск «неистовой банды» и три судьи обещали шаванам неминуемую виселицу, но методично и повсеместно их пока не искал никто.

– Голова колдунская! Возьмем еще пять банков – и заживем лордами!

– Будем как шиммерийские богачи!

– У каждого по дворцу и табуну коней!.

.

Однако с каждым днем Чара и Неймир становились все мрачнее. Они почти не говорили меж собою: о чем говорить, когда и так все ясно? Они исправно получали свою долю (уменьшенную на десятину) и не пачкали руки лишней кровью. Но на душе выли шакалы, и чем дальше – тем пуще. Все сложней было закрывать глаза на правду, а правда та, что ввязались они в дрянное дело. И как выпутаться – неясно.