Янмэйская охота. Том II

– Что изображено на рисунках? Не содержат ли они чего-либо вызывающего и провокационного?

– Ваша честь, это просто портреты людей. Вы их тоже увидите впоследствии.

Судья дал согласие, и Марк поднес Менсону рисунки.

– Скажите, кого вы тут видите?

Менсон фыркнул:

– Ясное дело, это мой отец!

– Кто угодно узнает собственного отца, – отметил пророк.

Марк перевернул страницу:

– Что скажете об этом человеке?

– Надел бы колпак – поумнел бы.

Пророк, тоже видевший рисунок, улыбнулся в бороду.

Марк подал Менсону новый лист:

– Милорд, кто на этой странице?

– Змея вползла в постель.

– А здесь?

– Кабан, у которого убавилось сала.

– Благодарю вас, а здесь?

– Умная кицка с короткими лапками.

– А на этой?

Менсон ухмыльнулся:

– Монах заскучал, сбежал из кельи искать приключений.

Пророк старался хранить серьезность, но глаза его смеялись. Марк, весьма довольный собою, отвесил поклон:

– Благодарю вас, лорд Менсон.

И передал листы с рисунками членам коллегии:

– Теперь прошу вас, господа судьи: осмотрите портреты и сопоставьте с ответами обвиняемого.

Под шорох страниц на лицах судей проступили улыбки, из пары уст вырвались смешки.

Ворон задал вопрос:

– Господа судьи, ощущаете ли вы комизм прозвищ, данных Менсоном людям на портретах?

Несколько судей позволили себе усмешки, однако председатель ответил сурово:

– Я не допущу насмешек над высокородными господами. Юмор обвиняемого груб и бескультурен.

– Несомненно, груб, однако смешон ли? Ответьте, ваша честь.

– Воспитанный человек отвергает грубость и не задается вопросом, смешна ли она.

– А если бы тот же самый смысл был выражен более мягкими словами?

– Суд рассматривает лишь факты, а не условные возможности.

В их диалог вмешалась Минерва:

– Господа, позвольте мне взглянуть! Я смогу оценить, смешны прозвища или нет.

– Ваша честь, суд готов доверится мнению владычицы?

Председатель коллегии развел руками и поклонился императрице. Марк поднес ей листы.

Привстав за ее плечом, Эрвин разглядел рисунки. В колпаке стал бы умнее владыка Телуриан. Змеею вползла в постель императрица Ингрид. Сала убавилось у кабана Мориса Лабелина (здесь Эрвин не сдержал смеха). Коротколапой кицкой оказалась Мими, а монахом в поисках приключений – Франциск-Илиан.

Мими сказала с кисловатой усмешкой:

– Как бы ни хотелось мне иметь лапы подлиннее, но прозвища действительно забавны.

Пророк отметил:

– Вот об этом я и вел речь.