Тайны Кремлевской Либерии

Остановитесь, я вас прошу. Мне нужно что-то у вас спросить.

В конце концов один из убегавших, тот что говорил о воскресении Иешуа, вдруг споткнулся, упал прямо посреди дороги и, видимо больно ударившись, вскрикнул, закрыл голову руками, и так и остался лежать ниц. А второй схватил увесистую палку, как специально положенную кем-то в этом месте у дороги и, угрожающе замахнувшись, надрывно закричал:

– Не подходи! Что тебе нужно от нас? Оставь нас в покое.

Тут Ахи обратил внимание, что на поднятый ими шум собаки подняли лай, овцы и козы стали блеять в своих стойлах, а в некоторых домах стали зажигать свет.

– Тише-тише, – примирительно заговорил Ахи, подняв руки перед собой ладонями вперед. – Я не желаю вам зла.

– Тогда зачем ты следишь за нами? – крикнул человек, и еще выше поднял палку.

– Это вышло случайно. Я просто гулял, – ответил Ахи.

– Те врешь! – он замахнулся и попробовал ударить Ахи, но опытный воин легко уклонился от удара и ловким движением вырвал палку из его рук, сломал ее об колено и отбросил в сторону.

– Прекрати! Я пошел за вами, потому что вы говорили о Иешуа.

– Что тебе до Иешуа, незнакомец? – продолжал кричать лишившийся своего оружия человек.

– Сегодня у меня был Иона, один из учеников Ионы бен Зкарья. Может быть вы знаете такого? Он сказал мне, что Иешуа жив.

– Ты лжец! Иона мертв, и Иешуа тоже. Я был на похоронах и того и другого.

– Иона БЫЛ мертв, – как можно мягче попробовал возразить Ахи. – И он сказал, что и Иешуа БЫЛ мертв.

В пылу эмоций ни Ахи, ни его оппонент не заметили, что второй из убегавших поднял голову и внимательно слушает их разговор. Поэтому его вопрос прозвучал для Ахи совершенно неожиданно.

– Ты знал Иону? – Спросил он.

– Да, знал.

– Мы были друзьями. Иона и я были учениками Иоанна Бен Зкарья – Крестителя. Но откуда ты знал его?

Настал черед для Ахи смутиться. Он не знал, что отвечать на этот вопрос, потому что ответить правду был пока не готов.

– Что тебе до того, откуда я знаю его? – сказав это, Ахи почувствовал, что совершает ошибку. Как будто бы своей неискренностью он сам закрывает для своего собеседника двери к принятию, но отступать было поздно, поэтому он продолжил. – Час назад Иона был у меня живой и сияющий, как Моше Рабейну после горы Синая.