Алхимик. Инноватор

Говорила она с выраженным акцентом, чуть растягивая гласные. Насчет догадаться – я ровным счетом ни о чем не догадывался. И понятия не имею, что за дом Арно.

Само слово дом мне знакомо. В том смысле, в каком она его применяет. В российской культуре аристократы носили «звериные» фамилии. Их семьи назывались родами. Род Медведевых или Соколовых. Также в ходу было обозначение клан. Клан Медведевых включал в себя несколько семей. Это что-то типа начальника и подчиненных. Ну, или одной главной семьи, которой подчиняются другие роды.

В других культурах имелись свои обозначения. Я это вычитал интереса ради в одной из книг, когда спешно погружался в культуру этого мира. Дом – это аналог слова род. Почти… Что-то среднее между родом и кланом. То есть в дом, как я понял, может входить одна или несколько семей. При этом фамилии у них могут быть разные. Так что не факт, что у старушки фамилия Арно.

Пока в моей голове проносились десятки мыслей, старушка встала, подошла и… порывисто обняла.

– Такое горе, такое горе, – бормотала она.

Когда она отодвинулась, я заметил у нее в глазах слезы.

– Мы с твоей мамой, моей дочкой, были не в ладах, – призналась она. – После того как она вышла за твоего отца.

Судя по тону, каким было сказано слово «отец», она его не любила. Эту часть истории я знал. Мама – француженка, которая переехала из своей страны сюда, выйдя замуж за отца. Если учесть, что род Соколовых не самый именитый и богатый, то либо папа обаял ее, как говорит Матвей, харизмой, либо… Даже не знаю.

Звучит цинично, но это не мое мнение. Это следствие того, что я видел среди аристократов. Очень прагматичный взгляд на заключение браков, о чем не раз упоминал сосед.

– Как ты, герсон?

Я не уверен, что разобрал последнее слово. То ли гарсон, то ли герсон, то ли геерсон.

– Я хорошо. – Помня про прошлую встречу с родственниками, подумал, что надо аккуратнее со словами.

– Вижу, вижу, такой большой, – она коснулась пальцами моей щеки.

Это выглядело так трогательно, и столько грусти плескалось в ее глазах, что настороженность ушла.

– Должен признаться, что удивлен, – сказал я осторожно. – Думал, что остался один и… Не ожидал увидеть… бабушку.

– О! – закатила она глаза. – Ради всех святых, не называй меня так! Обращайся мадам или Мари!

Старушка запричитала, но я видел, что это попытка спрятать настоящие чувства.