Танец Шивы

Вставал только для того, чтобы поесть и сходить в туалет; на робкие предложения супруги прогуляться по городу отвечал презрительным молчанием.

Через несколько недель апатия переросла в тяжелую депрессию, и Ашатаев перестал выходить даже к столу. Взгляд его стал неподвижным, он часами мог, не мигая, смотреть в одну точку, никак не реагируя на домашних.

Однажды поутру жена проснулась и не обнаружила Абармида в постели. Сначала она обрадовалась, подумала, что супруг наконец-то пришел в себя и побежал на улицу делать утреннюю зарядку.

Однако потом увидела, что вся его одежда по-прежнему сложена на стуле, а обувь стоит в прихожей.

Женщина страшно испугалась: а вдруг кто-то из знакомых решил отомстить Абармиду за налет и ночью расправился с ним или взял в плен, чтобы потом потребовать с нее выкуп?

Не позволяя себе впасть в истерику, она вызвала милицию, и спустя несколько часов пропавшего обнаружили в парке на краю города. Он был в состоянии, близком к помешательству: посиневший от холода, валялся в одних трусах на опавшей листве, бил себя по щекам и умолял невидимых мучителей прекратить курить и стучать в барабаны.

Милиционеры доставили Ашатаева домой и велели жене, уже отчаявшейся увидеть его живым, вызывать санитаров психбольницы.

Она сначала хотела именно так и поступить, но передумала. Позвонила деду Абармида – тот был шаманом в пятом колене – и, вкратце обрисовав ситуацию, пригласила в гости: а вдруг он сможет своим «колдовством» вернуть внуку разум? Старик проворчал в трубку, что звать нужно было раньше, еще до того, как парень попал под колеса грузовика, однако пообещал приехать ближайшим рейсовым автобусом.

Женщина вздохнула с облегчением: она боялась, что родня супруга пошлет ее подальше точно так же, как когда-то он сам, ненавистник всякого «мракобесия», послал своих предков, запретив им появляться на пороге дома.

К приезду деда Абармид успел прийти в себя. Дрожа от холода, он сидел в шерстяном спортивном костюме под тремя одеялами и непрерывно хлюпал носом.

Жена уверяла, что он простыл, когда в беспамятстве носился голышом по улицам, но супруг упрямо твердил, что это аллергический насморк: мол, в доме ужасно накурено и он не может дышать.

Старик-шаман, однако, поставил свой диагноз. Едва взглянув на Абармида, он сухо сказал:

– Ну что, внучек, могу тебя поздравить – у тебя шаманская болезнь. Как ни бегал ты от нас, как ни плевался, но от судьбы не уйдешь.