Мэтт. Часть 1

Теперь точно в безопасности. Хотя бы ненадолго.

Осознание собственного плачевного положения пришло только здесь. Как вернуться домой после случившегося? Что меня там ждёт? Как минимум, Майк снова начнёт распускать руки. И если Джой позволяла себе только оплеухи и брань, то этот парень не гнушался вступить в схватку с тем, кто слабее его в десятки раз. Оттого бой, как правило, принимал односторонний характер.

Я поежился, вспоминая его грозный вид и кровь на рубашке. Но о сделанном не жалел. У меня не было намерения убить его.

Вырваться, избежать ругани и побоев – вот единственная цель, которую я преследовал в тот момент. Но Майк едва ли это поймёт.

Влез в своё укрытие, аккуратно просунул руку в дыру и притянул ящик, закрывая снаружи ход. В сарае было прохладно, пыльно. Но даже это лучше, чем остаться в квартире матери. Джой…

Вся моя жизнь была похожа на издевку. Злую иронию. Женщина с именем Джой, что означает «радость», на деле этой радости давала смехотворно мало. Если вообще давала. В родном гетто я был белой вороной.

Вдумайтесь – чёрный парень с фамилией Уайт, «белый». Чем не повод для насмешек? Разница между мной и другими подвергавшимися нападкам сверстниками была в том, что я, в отличие от них, научился давать отпор. Пусть и не всегда это имело результат.

Фамилия – то немногое, что мне досталось от отца. Разумеется, белого. Журнал с фотографией холёного мужика в дорогом костюме, лакированных чёрных оксфордах, с аккуратной бородкой и часами на никелированном браслете.

И перочинный нож.

Отца я не знал. Вернее, не помнил. Как часто бывает здесь, мать забеременела и родила меня вне брака. Кажется, отец не был местным, жил где-то в центре и пропал из поля зрения, когда мне исполнился год. Мама о нём почти ничего не рассказывала. Даже в те минуты, когда вдруг становилась откровенной и чуткой.

Мне казалось, что будь рядом отец, моя жизнь могла бы сложиться иначе. Джой была бы другой. Имея перед глазами образ отца, как минимум не пришлось бы самому догадываться о том, как стать мужчиной.

Бабушка как-то обмолвилась, что он умер. Как и почему, не сказала. Возможно, и сама не знала достоверно. Но говорила о нём преимущественно хорошее. Хотя, зная её любовь к человеческой душе и умение видеть свет в самых тёмных её закоулках, я ловил в мозгу определённые мысли.

Почему-то отец представлялся мне похожим на того мужика с обложки. Временами даже удавалось разглядеть сходство со мной и лицом на потрепанных страницах.