Заговорщики

– И правильно настаивал, – кивнул церемониймейстер. – И кравчему говорил, чтобы поспешил. Немилость короля не нужна ни вам, ни мне.

– Правда, не нужна.

– Кстати, а с каких это пор лошади ваши? Разве не мистер Стабл за них отвечает?

– А вам ли не знать, что конюший Стабл месяцами, а то и годами не появлялся в королевской конюшне? Нет, этому пройдохе милее жить и ночевать на дне бутылки.

– А вы в его отсутствие прямо-таки приглядываете за лошадьми?

– Ну не совсем я приглядываю, – смутился егерь.

– Эх вы!

– А что сами?! Те же приказы отдаёте да горшки выносите!

– Ох не правы вы, милейший, ох не правы. Пока вы тут ветки из бороды выуживали, я не только командовал, но и самолично выносил из зала столы и скамейки.

– Зачем?! – удивился мистер Хантс. – Вы же старый!

– И как же это вам не стыдно? Я всего-то на десять лет старше вас. Зато вы-то, по своим меркам, очевидно, молодой – только и делаете, что жалуетесь!

– Я? Жалуюсь?! Да будет вам известно, мистер Холидей, что я всем сердцем благодарен королю и служу ему верой и правдой!

– Да только вот ваши недовольства, мистер Хантс, всё больше походят на измену…

– Да какие ж это недовольства?! – встрепенулся егерь.

– Ну из-за лошадей, например.

– Да будет надо – я ещё десяток лично забью! В конце концов, не мои они, а мистера Стабла, а ему, как вы знаете…

– Да-да, – перебил церемониймейстер, – бутылка милее всяких лошадей.

– А что же до вас? Сколько горшков отделяет вас от измены?

– К вашему сведению, милейший, я очень дорожу тем, что король одарил меня честью следить за опорожнением своего кишечника.

– О как запели! – восхитился Хантс. – Что ж, полагаю, на этом нам и следует закончить разговор!

– Полагаю, что так, – согласился мистер Холидей. – Надеюсь, вы впредь не станете подкарауливать меня у покоев.

– Не сомневайтесь – не стану.

И именно на этих словах церемониймейстер зашёл в комнату, ощущая нехарактерную для его возраста дрожь в коленях.

«И король выделил мне место под своим задом», – горько посмеялся церемониймейстер.

Тем временем король становился всё более толст и прожорлив, а чем длиннее становился список гостей на его пирах, тем хуже жили простые люди в королевстве.