Оттенки мёртвого

Небось, он забыл, что говорит не с девчонкой – те любят, когда их запугивают страшными историями. Оставалось только покачать головой в ответ, ведь в суд с этим не пойдёшь – так любил говаривать О’Райан-старший.

– Чертовски подозрительная личность, – с иронией протянул Дервал. – А уж улики – те воистину изобличающие!

Уолтер надулся – похоже, ему не понравилось такое пренебрежительное отношение к собранной им информации. Он запихнул руки в карманы и спрятал лицо в поднятый воротник куртки.

– Как знаешь. Есть другие версии?

4

Утром, едва чернильную ночь разбавило серым, оранжевым и жёлтым – цветами занимающейся зари, – Дервала разбудил противный, вечно злящий его, трезвон.

То дребезжал старенький заводной будильник; звук его поразительно походил на голос миссис Мур, пятидесятилетней учительницы математики. Контрольные по алгебре и геометрии, как и последующие неприятные разговоры с отцом, представляли собой непрестанную угрозу душевному равновесию мальчика.

Вынырнув на мгновение из-под тёплого кокона одеяла, его рука прихлопнула железный колпак; будильник утих.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем он, с трудом преодолев желание проспать до полудня, вылез из постели. Ноги его сами нащупали тапки на полу; Дервал включил свет и прошёл, едва не споткнувшись о порог, в туалет. Завтрак ему предстояло приготовить самому – более того, и для отца тоже. О’Райан-старший уже почти год доверял ему столь высокую честь – готовить сержанту полиции, проживающему в их доме.

Обнаружив в кофейнике с пол-литра кофе, заваренного вечером, Дервал поставил его на электроплиту.

Сковорода, на которой предстояло разместить яичницу с беконом на двоих, проследовала тем же путём.

Теперь, выкроив свободную минутку, можно было, сделав щёткой по несколько движений взад-вперёд, торопливо почистить зубы. Едва он покончил с данным занятием, появился отец. В трусах и майке, выставив напоказ свой пивной живот, он неразборчиво пробурчал что-то и единственным нетерпеливым жестом прогнал Дервала на кухню.

Подскочив к холодильнику, тот достал бекон и сливочное масло.

Вскоре их нехитрая трапеза началась. Кушали О’Райаны в полном молчании. Такой порядок стал нормой с тех самых пор, как мать Дервала покинула их. Миссис О’Райан не жила здесь уже более четырёх лет, с тех самых пор, как уехала в Дублин и подала на развод. Отец не любил говорить на эту тему, а Дервал старался не сердить его без нужды, и исчезновение матери стало для него состоявшимся фактом.