Раскалённые сердца

Со времён возникновения Великого Льда площадь посевов катастрофически уменьшилась, и многие культуры исчезли почти целиком, так что стоимость настоящего табака многократно выросла. Курение стало удовольствием, доступным лишь самым богатым людям.

Это породило целую группу выводов, даже как-то возник вопрос: а вдруг Харрис не столь уж беден, как, собственно, и компания, которую он представляет? Присмотревшись к материалу, из которого был пошит костюм директора, ван Хойтен предположил, что это действительно натуральная шерсть и, вполне вероятно, стоит он не менее сотни тысяч «джинкоинов»[3 - «Джин-коин» – название земной глобальной валюты (“GN-coin”, сокращённое от англ.

“Great Nations’ coin”, «валюта Великих Наций»).].

Дальнейшее изучение хозяина кабинета дало ему дополнительную пищу для размышлений. Внешне они являлись почти полной противоположностью друг другу: рослый, по-спортивному сложенный ван Хойтен, достигал шести футов двух дюймов – и весил более двухсот фунтов, из которых значительная часть приходилась на тренированные мышцы.

Он был в своё время звездой сборной школы, а потом и колледжа по футболу, и выбегал сто метров из одиннадцати секунд. Его светлые, как пшеница, волосы, и серо-голубые глаза на узком, обилующем прямыми вертикальными линиями, лице напоминали о легендарных северных предках, пришедших в Европу с мифического острова Туле. Подобно им, он действительно был потомком эмигрантов из Нидерландов, скрывшихся под ледником ещё в двадцать первом веке.

– Мы с вами до некоторой степени тёзки, мистер ван Хойтен, ведь Виллем – это голландский аналог имени Уильям. Вас в школе не называли Уиллом?

– Да, называли. И в школе, и в колледже.

Харрис раздавил остаток сигареты в пепельнице и устроился в кресле поудобнее, прежде чем продолжить расспросы:

– И на футбольном поле тоже, не так ли? Говорят, до армии вы были неплохим спортсменом.

Ван Хойтен слабо улыбнулся.

– По меркам провинциального колледжа – да. Вероятно, это повлияло на распределение не только стипендий, но и призывных повесток.

Харрис пожал плечами.

– Вы пробыли в армии от силы несколько месяцев – и уже офицер. Вероятно, вам не на что жаловаться.

Едва скрываемая насмешка проскользнула в этих словах, напоминая ван Хойтену об «удалённом психиатре». Решив не реагировать на вызов, он промолчал.

– В электронной анкете вы сказали, что готовы работать за рубежом, даже если это связано с опасностью для жизни.